Как сейчас живут бывшие телевизионные небожители, люди, чье появление в эфире c нетерпением ждала страна? Этот вопрос интересовал меня всегда.

Обозреватель телеканала Russia Today и ведущий радиостанции «Голос России» Александр Гурнов при слове «небожитель» морщится.

– Ни Влад Листьев, ни Cаша Любимов, ни Женя Киселев, с которыми я осваивал азы профессии на иновещании Всесоюзного радио, никто из нас не мечтал стать ведущим. Мы безумно любили процесс создания программ, готовы были дневать и ночевать в «Останкино». И в роли, как сегодня выражаются, «эфирного планктона» чувствовали себя просто великолепно.

– Но в начале 90-х, когда программа «Вести» с твоим участием стала иметь колоссальные рейтинги, Александр Гурнов перерос уже в телевизионную акулу.

– Если не любишь журналистику, не живешь этим, зачем мучиться? Ко мне сейчас приходят молодые ребята, просят взять на работу. И когда я спрашиваю, почему они выбрали эту профессию, то самым вменяемым и честным ответом было: «У отца не хватило денег на Высшую школу экономики, и он устроил меня на факультет журналистики». А когда люди блеют, что чувствуют себя прирожденными репортерами, потому что нравится «немного фотографировать на мобильник», что им ответить?

– Саш, может, дело в разных стартовых позициях? У тебя, например, отец – журналист-международник, детство прошло в Лондоне, потом запланированная учеба в МГИМО…

– Ну и что? Андрей Малахов, насколько я знаю, из маленького провинциального города, и ничего ему не помешало состояться в профессии. Кстати, с пяти лет я знал, что у бабушки в Рублево гораздо лучше, чем за границей. Отец мне всегда говорил: «Чтобы хорошо жить, надо много работать и уважительно относиться к людям». С годами, правда, замечаю, что некоторые действуют как раз наоборот и весьма преуспевают.

– В твоей студии перебывало множество известных людей. Кто особенно запомнился?

– Из последних гостей в программе Spotlight – министр сельского хозяйства Елена Скрынник. 40 минут она готовилась к эфиру, прихорашивалась, так и сяк скрещивала стройные ножки, а потом четко, ясно и очень доходчиво объяснила, как обстоят дела с урожаем гречихи, даже я все понял. А еще помню интервью с Федором Бондарчуком после премьеры «9 роты». Он рассказал, что снял этот фильм в искупление. Потому что, когда всех сверстников забирали в Афганистан, отец его отмазал и добился немыслимой по тем временам синекуры – Федор проходил службу в конном полку при «Мосфильме». Я спросил: «А случись подобная «афганская» история сегодня, пошел бы ты Родину защищать?» Он помолчал несколько секунд и тихо ответил: «Нет, и пусть мне будет стыдно». Такой уровень искренности я очень ценю в людях.

– За работой кого из телевизионных коллег ты следишь и, может, по-хорошему завидуешь?

– Мне крайне редко что-то интересно на телевидении. Обычно смотрю и думаю: «Я бы так смог». Но вот Олег Добродеев (руководитель ВГТРК. – Прим. StarHIT) меня искренне восхищает.

– За политиками первого эшелона, которые частые гости на твоей ежедневной программе, ты наблюдаешь много лет. Они как-то меняются?

– Конечно. Например, Алексею Кудрину, Аркадию Дворковичу, Константину Косачеву, Дмитрию Рогозину, Михаилу Маргелову совсем не нужен переводчик, у них прекрасный английский. Они разрушают устоявшиеся стереотипы иностранцев о России. А некоторые представители нашей чиновничьей элиты лишь окультурили свои сапоги.

– Прости?!

– Когда русские купцы хотели показать собственное воспитание и образованность, они отгибали голенища. Это у них называлось «окультурить сапоги».

– В пятницу был твой день рождения (Александр Гурнов родился 8 июля 1957 года. – Прим. ), четыре года назад тебе пришла поздравительная телеграмма от Владимира Путина. А сейчас кто первым тебя поздравил?

– Сын, Александр Гурнов-младший, и, конечно, жена Ирина.

– Она тоже журналист?

– Нет, Ира – экономист, но сейчас главная по домашнему и дачному хозяйству. Мы тут подсчитали, что так гораздо выгоднее. Потому что жена еще и стилист, мой секретарь-референт, водитель (отвозит сына в школу) и все это делает на «отлично». А стань она бизнесвумен, я буду как сорная трава, а ребенок – как репей.