Узнав, что по приглашению Mango в Москве окажется ведущий манекенщик Карла Лагерфельда, топ-модель Батист Джиабиконе, я попросил организаторов устроить интервью.

C 21-летним парнем, входящим сейчас в первую пятерку звезд мирового подиума, мы гуляем по Красной площади. Глядя на подходящих ко мне любителей автографов, он снимает темные очки, «включает» все свое обаяние, но с удивлением понимает, что его… не узнают!

– Окажись мы сейчас в Париже, – говорю я ему в утешение, – все было бы с точностью до наоборот. Интересно, какие места ты бы мне там показал?

– Прежде всего, – улыбается Батист, – устроил бы тебя в первом ряду на показе Chanel. Затем отвел бы на дринк в бар отеля Plaza Athenee, а дальше – шопинг в магазине Сolette.

– Молодец, отличный маркетинговый ход, – смеюсь я, ведь первое и третье места имеют непосредственное отношение к Карлу Лагерфельду. Уже много лет он главный дизайнер модного дома Chanel, а в Сolette устраивает фотовыставки и продает одежду своей марки.

– Большинство людей называют тебя музой великого кайзера fashion-индустрии. Как ты на это реагируешь?

– Мне все равно, что говорят. Мы с Карлом друзья и вместе не спим.

На своей программе «Детектор лжи. Очная ставка», которая выйдет в эфир осенью, я бы, конечно, выяснил, лукавит ли Батист, говоря о чисто дружеских отношениях с немецким дизайнером. Но три года назад, после того как 73-летний Лагерфельд впервые увидел никому не известного манекенщика на съемках, тот сразу оказался на вершине модного Олимпа. И, между прочим, недавнюю книгу эротических фоторабот под названием «Красота насилия» (The Beauty of Violence), где Джиабиконе появляется в чем мать родила, Карл Лагерфельд тоже посвятил ему.

– Когда вышагиваешь на показах, о чем обычно думаешь?

– О знакомых, которых я пригласил в зал, хорошо ли им там видно.

Окружение Батиста говорит, что он даже успевает пофлиртовать с по­диума, подмигнув хорошеньким зрительницам. А еще менеджер восхищается феноменальной памятью топ-модели. «После показа к нему подходят поклонницы и с придыханием спрашивают: «Вы, наверное, меня не помните?» – «Разумеется, помню, – отвечает им Батист, вы… (далее следует длинное восточное имя) дочь шейха Арабских Эмиратов»... Думаю, если бы я имел таких знакомых девушек, то, например, имя иорданской принцессы-красавицы Хайи бинт аль Хуссейн аль Хашим, второй жены правителя Дубая, тоже бы произнес без запинки.

– Ты уже приезжал в Москву на презентацию календаря Pirelli, где Лагерфельд снял тебя в образе Аполлона. Что тогда запомнилось?

– Был февраль, и я страшно мерз. Сейчас совсем иначе воспринимаю российскую столицу, она прекрасна.

– Наоми Кэмпбелл как-то сказала: «У всех нас есть недостатки, Батист же идеален».

– Я совсем не считаю себя красивым, Андрей. Подростком вообще комплексовал, ненавидя свое худое тело, и, когда после школы стал работать на вертолетном заводе, решил пойти в спортзал, где меня заметила одна женщина и посоветовала сделать портфолио.

– Тренировки – это хорошо, но какие диеты позволяют тебе быть в такой блестящей форме?

– Диеты?! – громко смеются и Батист, и его менеджер. – Я страшно прожорливый и о-очень люблю поесть.

– На что ты потратил свой первый гонорар топ-модели?

– Купил маме, живущей в Марселе, дорогие украшения.

– Хотел бы сняться в кино?

– Мне предлагали, я должен был стать партнером Шарлиз Терон, но она мне не понравилась. Мой идеал – Анджелина Джоли. Так что жду приглашений. (Смеется.)

Мы заходим в кафе, где Батист нахлобучивает подаренную ушанку и, оставив смешные «усы» от капучино, отправляет изображение в Twitter. Тут же получает 800 восторженных девичьих комментариев.

– Я прочитал, что у тебя огромное число посетителей.

– Если точно, то 5 200 000 человек. И мне очень приятно, что многим понравился мой дебют в качестве певца. Ездить на гастроли и выступать – моя детская мечта.

– Твой первый сингл – Showtime – напоминает раннего Энрике Иглесиаса.

– Я бы хотел походить на Джима Моррисона и Дэвида Боуи, но если бы сказали: «Да он просто вторая Леди Гага!», тоже бы не отказался.