Николай Расторгуев
Николай Расторгуев. // Фото: Starface

– За своим здоровьем Коля никогда особо не следил – ни до операции, ни после нее, – переживает его близкий друг, поэт Михаил Андреев. – Жена его то настоями отпаивает, то кашками кормит. А он съест, чтобы ее не расстраивать, а потом пойдет и винца выпьет или самогона. Выпивает и может увлечься. Мы просим его остановиться, поберечься, но он не слушает, живет сегодняшним днем. Живет как барин. Все за него делают другие, сам лишний раз не пошевелится. Я ему постоянно говорю: надо двигаться, ходить, но Коля только отмахивается. И лично меня такое отношение очень беспокоит.
Больше всего друзья боятся, что пересаженная Николаю почка просто откажется работать.
– Гибель пересаженного органа не означает гибель пациента. Если такое случается, то человек снова возвращается к нам на диализ и ждет следующей пересадки, – объясняет StarHit Алексей Юрьевич Денисов, заведующий отделением гемодиализа ЦКБ. – Но, конечно, ничего хорошего в повторной пересадке нет – пациент может умереть и во время операции, и после нее…

Первый «звонок»

Проблемы со здоровьем у певца начались в 2006 году. После отдыха на финском горнолыжном курорте Расторгуев вернулся в Москву с двусторонней пневмонией. Обследование показало запущенную хроническую почечную недостаточность, спасти жизнь Расторгуеву могла только пересадка почки. Поклонники, узнав о болезни кумира, предлагали безвозмездно отдать ему необходимый орган, но Николай отказался. За границу оперироваться не поехал, встал в очередь на пересадку в России. В нашей стране эта операция бесплатная, однако ждать подходящего органа можно от недели до нескольких лет. После того как был поставлен окончательный диагноз, Расторгуев жил только благодаря «искусственной почке». На процедуру гемодиализа (очищение крови) он был вынужден ездить в ЦКБ как на работу – 2–3 раза в неделю.  
– Выглядел он как тяжелобольной человек, но вел себя по-мужски, не раскисал, – вспоминает Алексей Юрьевич Денисов. – Процедуры переносил хорошо, медперсонал его очень любил.
Несмотря на тяжелый диагноз и плохое самочувствие, певец не прекратил гастрольную деятельность, но старался выбирать города, где в местных больницах было специальное оборудование.
– В 2006 году, когда Коля уже был на гемодиализе, мы прилетели в Болгарию, – рассказал StarHit Павел Усанов, бас-гитарист группы «Любэ». – По медицинским показаниям ему нельзя было выступать. Местные врачи рекомендовали Коле вернуться в Москву, объясняли, что у них нет достаточного опыта, они могут и не справиться, если ему станет совсем плохо. Но Коля поехал и отработал концерт. Мы были поражены его готовностью рисковать ради зрителей, которые купили билеты, да и заботой о коллективе, который в противном случае остался бы без заработка.

Николай Расторгуев в 2004 году
Николай Расторгуев в 2004 году. // Фото: Сергей Миланский

Из больницы – в сауну

В марте 2007 года группа «Любэ» и ее бессменный лидер приехали в Томск с концертом. Расторгуеву стало плохо, вызвали «скорую». В областной клинической больнице звезду положили в общую палату, где кроме него гемодиализ делали еще девять человек.

– Все манипуляции переносил стойко, да еще и других больных поддерживал, – вспоминает медперсонал. – Четыре часа, которые шла процедура, Расторгуев смотрел на ноутбуке фильмы. Потом немного поспал, поблагодарил и ушел.  
– А как только вышел – сразу на концерт. А потом, вместо того чтобы отдыхать, в сауну отправился, – рассказывает Михаил Андреев. – Мы тогда с ним хорошо посидели, выпили. После парной Коля в бассейн нырял, в снег прыгал. Только следы от гемодиализа лейкопластырем заклеил – и вперед! Он весь такой – погулять, покуражиться!
После подобного отдыха Николай обычно снова попадал в больницу. Врачи готовы были помогать народному артисту без очереди.
– Медики во всех городах всегда шли ему навстречу и делали все необходимое, – говорит Павел Усанов. – Часто нам звонили врачи, которые обижались, что Коля не обращается к ним за помощью. Предлагали процедуры, уникальные методики, говорили, что все сделают для него бесплатно, лишь бы он жил. Это настоящая народная любовь.

Коля, поберегись!

Операцию Расторгуев ждал почти три года. 21 апреля 2009 года в НИИ трансплантологии искусственных органов ему успешно пересадили почку. В первые месяцы пациентам рекомендуется спокойный образ жизни – велика вероятность отторжения донорского органа. Но Расторгуев уже в июне 2009 года пел на концерте на Красной площади.
– А в июле мы выступали на фестивале Зелена Гура в Польше, – вспоминает Андрей Григорьев-Аполлонов. – Мы с Колей много говорили о жизни, о здоровье, о работе. Для меня не было неожиданностью, что Николай ни на минуту не задумывался о том, чтобы перестать петь. В этом мы похожи, умрем на сцене.
 Но врачи, спасшие Николаю однажды жизнь, надеются, что этого все же не случится.
– В день рождения я хочу пожелать Николаю, чтобы он никогда не встретился с нами на профессиональной основе, – говорит Алексей Юрьевич Денисов. – Пусть живет долго и счастливо.

Профессор Ян Геннадьевич Мойсюк из НИИ трансплантологии искусственных органов, который оперировал Николая Расторгуева, рассказал  о своем звездном пациенте и друге:  
– Шесть лет назад меня пригласили на консилиум в ЦКБ. Болен Расторгуев был уже давно, но не обращал на это внимания. Николай надеялся, что почки еще заработают. Но нам сразу было понятно, что этого не произойдет. Он был очень тяжелым больным, жил на диализе, но к осознанию необходимости пересадки почки пришел только через два года.
– Говорят, для него открывались двери всех больниц – врачи принимали без очереди, гемодиализ делали вне графиков…
– Это абсолютно точно! Дело даже не в том, что он известная личность, а в том, что он сразу вызывает теплые чувства к себе, и хочется помочь ему. Может быть, даже где-то превышая рамки своих должностных обязанностей.
– Вы были против, чтобы он возвращался на сцену после операции?
– Я считаю, что пересаживаем мы органы не для того, чтобы человеку подарить еще несколько лет, а затем, чтобы он смог вернуться к своей привычной полноценной жизни. Я рад, что он работает. А еще на байке гоняет! Мне нравится, что он живет полноценной жизнью.
– Даже слишком – друзья говорят, что и выпивает иногда, и курит постоянно…
– Когда я ему шесть лет назад сделал первую небольшую операцию и зашел к нему в палату, то первое, что он сделал, угостил меня сигаретой. А курит он солдатский «Кэмел», который без фильтра. Ну что было делать? Раскурили мы с ним трубку мира. Конечно, курить и пить вредно, но мы же все понимаем – решение принимает сам человек.
– Теперь все беды со здоровьем у Николая позади?
– Расчетный показатель жизни донорской почки – 7–10 лет. Но мы никогда не даем гарантии. Все может случиться. Часто пациенты теряют пересаженную почку по своей вине: бросают пить препараты, не вовремя сдают анализы, забывают прийти к врачу. Когда принималось решение, делать ли Коле пересадку, я, пожалуй, был единственным, кто в него верил. Многие именитые ученые были уверены, что он почку тут же потеряет, так как человек творческий и жить с ограничениями не сможет, будет нарушать все режимы.  
– И каким пациентом оказался Расторгуев – послушным?
– Ну, не всегда. Иногда приходится и навалять ему. Но все меньше и меньше. К счастью, контрольные показатели у Николая все три года идеальные – тьфу, тьфу, тьфу.