За круглым столом в ресторане Double Dutch встретились (слева направо): врач-онколог «Европейского медицинского центра» Михаил Ласков, креативный редактор «СтарХита» Ксения Падерина, ведущая Первого канала Роза Сябитова, телеведущая и участница «Движения против рака» Рита Митрофанова,заместитель председателя правления «Ассоциации онкологов России» Дмитрий Борисов и певица Светлана Сурганова
За круглым столом в ресторане Double Dutch встретились (слева направо): врач-онколог «Европейского медицинского центра» Михаил Ласков, креативный редактор «СтарХита» Ксения Падерина, ведущая Первого канала Роза Сябитова, телеведущая и участница «Движения против рака» Рита Митрофанова,заместитель председателя правления «Ассоциации онкологов России» Дмитрий Борисов и певица Светлана Сурганова // Фото: Максим Ли

Ежегодно около полумиллиона россиян слышат страшный диагноз. Многие впадают в отчаяние и опускают руки и тем самым подписывают себе смертный приговор. А сопротивляться можно и нужно! Накануне Всемирного дня борьбы против рака, 4 февраля, за круглым столом собрались: Светлана Сурганова, которая излечилась от этого недуга, участница «Движения против рака», телеведущая Рита Митрофанова, заместитель председателя правления «Ассоциации онкологов России» Дмитрий Борисов, врач-онколог Михаил Ласков, ведущая «Первого канала» Роза Сябитова и креативный редактор «СтарХита» Ксения Падерина.

Мы обезумели от горя

Ксения: За последние 10 лет количество россиян, заболевших раком, увеличилось на 18%. Врачи полагают, что в ближайшие годы онкология может выйти на первое место в списке причин смертности в нашей стране, потеснив сердечно-сосудистые заболевания. В чем причины такой статистики?

Дмитрий: Основная проблема тут в ограниченном доступе к хорошей диагностике и лечению. Заболеть раком может каждый. У врачей есть шутка: «Если человек не умер от инсульта или инфаркта, рано или поздно он доживет до своего рака». По сути, это неконтролируемое изменение клеток. Каждый день наш организм убивает миллионы неправильных клеток. Но в какой-то момент вдруг случается сбой: организм не заметил клетку с дефектом, и она начинает множиться, растет опухоль.

Рита: На самом деле многие просто не доходят до врачей! Очень важно поймать рак на ранней стадии. А наши люди, во-первых, боятся услышать диагноз. Во-вторых, у нас нет хорошей инфраструктуры. Придешь в поликлинику, и тебя обхают уже в очереди в регистратуру. Хочется развернуться и пойти домой...

Дмитрий: А в-третьих, нет мотивации, чтобы обследоваться. Вот, например, в Японии у каждого есть персональный план диспансеризации. Если человек не ходит по врачам, не сдает анализы и заболевает, то лечение оплачивает сам. Если же диспансеризация была пройдена, его счета покрывает государство. Мотивация налицо! А зачем русскому человеку все это – непонятно.

Роза: Послушайте, ну врачи же в этом не виноваты?! Они не могут бегать за каждым пациентом. Я вот человек дисциплинированный. Когда собралась на пластическую операцию по увеличению груди, прошла все обследования.

Рита: Но большинство людей, к сожалению, поступают иначе. Вот вчера я была на маникюре. Мне мастер рассказывает: «Сестра жалуется с утра до ночи: тут болит, там болит». Я говорю: «Сходи к врачу». А она: «Ну и что мне там скажут? Денег на лечение все равно нет. Да и не хочу расстраиваться. Если суждено умереть, так и будет». Когда я такое слышу, хочется взять человека за руку и отвести к врачу… Я ведь не просто так вступила в «Движение против рака». У моего мужа обнаружили эту болезнь, когда ему было 33 года – молодой совсем! Я просто обезумела, вся семья сошла с ума от горя. Не знали, что делать, куда бежать.

Светлана: Как ему поставили диагноз?

Рита: Случайная находка. Можно сказать, на ровном месте. Муж в итоге прошел «химию», у него выпали волосы… Потом отросли, конечно. Болезнь мы победили.

Светлана: А я была еще моложе, у меня нашли рак кишечника в 27 лет. На тот момент я окончила педиатрический институт, поэтому имела представление о медицине. Я настолько хорошо понимала, что со мной происходит, и так боялась подтверждения диагноза, что дотянула до момента, когда понадобилась экстренная операция. Она длилась шесть часов. Потом были еще операции, реанимация. Но я выкарабкалась. Правда, еще восемь лет прожила со стомой: в туалет я ходила в «мешочек» – калоприемник. Потом, на «счастье», случился холецистит, мне удалили желчный пузырь, забитый камнями, а заодно и стому. Теперь все так, как у обычных людей. Правда, раз в год я прохожу полное обследование, чтобы убедиться, что нет рецидивов.