Людмила Гурченко
Людмила Гурченко. // Фото: Starface

Звоню, чтобы пригласить на эфир мужа великой актрисы Сергея Сенина, и понимаю причину его плохого настроения. Как ни старался Сергей Михайлович установить на могиле супруги к годовщине смерти памятник, произойдет это не раньше мая. А тут еще никак не закончатся судебные тяжбы с дочерью Гурченко о наследстве. И, возможно, квартиру, в которой они долго жили вместе с Людмилой Марковной, ему придется оставить.

В довершение ко всему недавно умер любимец семьи, карликовый пинчер Пепе. В злополучный день падения на лед этот малыш преданно тащил обездвиженную хозяйку за воротник.

Вечером встречаюсь с Сергеем Зверевым, и на вопрос, часто ли он вспоминает Людмилу Гурченко, Сергей пересказывает свой сон.
«Вижу, Андрей, длинный стол с белой скатертью. Я надеваю очень красивое кольцо и показываю Марковне: «Смотрите, какая прелесть!» А у нее точно такое же украшение, и она, любуясь им, произносит: «Нет, твое кольцо не настоящее, мое настоящее». Потом мне ясновидящая объяснила, что мы живем в суете, вокруг много наносного, а где теперь Гурченко – все настоящее, и она довольна, потому что имеет все, что хотела».

Размышляю, сказать ли Сергею, что в фильме Кати Царик «Легенда», снятом за три недели до смерти актрисы, его сон стал явью, правда, там  Людмила Марковна надевает кольцо Аслану Ахмадову. Именно этот 39-летний красавец создавал ее сценический образ в последние годы. А о степени доверия вкусу стилиста говорит тот факт, что лишь Ахмадову Гурченко позволила запечатлеть на пленку свои руки, которых всегда стеснялась. И в апреле, на знаменитом в мире искусства аукционе Phillips De Pury («Филлипс де Пюри») в Нью-Йорке, будет выставлен снимок кистей рук Людмилы Гурченко. Говорят, стартовая цена этого лота под названием «Люся» – 3500 долларов.

Словно почувствовав, Зверев произносит: «Конечно, когда я ушел к Алле, Марковна ревновала меня страшно. Ведь ей так нравилось, что я с ней делал, разные журналы в очередь стояли, умоляя о фотосессии. А тут Зверев отправился в гастрольный тур с Пугачевой… Как быть? С улицы же человека не возьмешь, Аслан и подсуетился. Я привык, что он тихонько идет по пятам, не теряется».

– А вот если представить, что Людмила Марковна попросила тебя сделать ей грим и последний макияж, как бы ты поступил?

– Хороший вопрос, Андрей. Потому что как только я узнал, что ее больше нет, написал SMS Сергею Сенину: «Наверное, я нужен, чтобы привести Марковну в порядок, готов в любое время, только скажи и т.д.». Очень длинное сообщение, я его в старом телефоне сохранил… Но оно почему-то не прошло. С другого мобильного попытался – бесполезно… Когда я поехал на кладбище, то, двигаясь среди вереницы людей, думал: хорошо, что я здесь со всеми, а не пиарюсь в ЦДЛ. Увидел в колонне Сергея, пристроился рядышком, а когда мы дошли, встал прямо у головы. И первое, что мне нужно было понять, как Марковна. Я посмотрел: боже, до чего красивая! И вздохнул спокойно…

Борис Моисеев на моем эфире, посвященном годовщине смерти великой актрисы, рассказал, что не мог проводить ее в последний путь. После скандального интервью Гурченко на «Пусть говорят» он через месяц оказался с инсультом в больнице. Но слова «Прости меня, Люся!» Моисеев успел произнести еще при ее жизни.

– Представляешь, Андрей, сегодня я исполняю на концертах наши с Людмилой Марковной песни, и люди встают! Когда в 2005 году мы записали «Петербург–Ленинград», я был уверен в успехе. Но такого всенародного признания не ожидал никто. Помню, на гастролях в Санкт-Петербурге даже улицы перекрывали, народ высыпал на проезжую часть и приветствовал нас с Люсей. Из каждого окна, из каждой машины cлышалось: «…Я не буду, я не буду целовать холодных рук…» C тех пор мы везде появлялись вместе, клип сняли на эту песню. Гурченко поразительно там хороша! Все восклицали: «Какой потрясающий дуэт!» Но самое важное: мы понимали друг друга с полувзгляда. Знали, что нельзя разрушать сценическую сказку «Петербурга–Ленинграда», копаться в ее сущности. Несколько лет назад у нас появилась новая песня «Ненавижу». Снова мы с Люсей в ней встречались, расставались. Накал и энергетика чувств были невероятными… Конечно, иногда она мне снится, я не могу забыть нашу размолвку. Но когда выписался из кардиологии, пришел на могилу, увидел одиноко стоящего Сергея, не мог сдержаться, рыдал в голос…»