Одри Тоту
Мы встретились с Одри на вечеринке журнала Marie Claire // Фото: Starface

После «Амели» французская актриса Одри Тоту могла уже вообще не сниматься в кино. Мировая популярность ее была такой оглушительной, что даже в Японии новорожденным девочкам стали давать имя Амели. Но мне лично очень нравится соблазнительница Ирэн из «Роковой красотки».
Когда я рассказываю об этом Одри Тоту, она, улыбаясь, произносит: «Как мило, Андрэ!» и в очередной раз вздрагивает от фотовспышки. Не успела любимица миллионов кинозрителей выйти из самолета (актриса прилетела в Москву на презентацию нового фильма «Нежность»), как журналисты окружили ее плотным кольцом из телекамер и объективов. Извиняюсь за свой несовершенный французский, но Одри предлагает перейти на английский или немецкий, как удобнее. 

    
– Вы очень придирчивы в выборе сценария и в последнее время нечасто снимаетесь. Чем вас заинтересовала La delicatesse («Нежность»)?


– Меня очень тронула история этой женщины – Натали. Когда в безукоризненную, идеальную жизнь мадам-совершенства вдруг врывается жуткая трагедия… И одновременно мне понравился язык, которым это было рассказано, та легкость, изящество и ненавязчивость повествования. Такой способ говорить о крайне серьезных вещах показался мне очень близким.  


– Российский прокат фильма начинается 1 марта, но я раскрою зрителям небольшой секрет. В картине ваша Натали по мимолетной прихоти целует героя. А в жизни вы способны на такой импульсивный поступок?


– Нет, нет, конечно, не способна, – смущается Одри. – Это был необдуманный шаг, порыв, который бросил меня к другому человеку. В действительности я крайне сдержанна и никогда бы не осмелилась на подобное.


– Как-то вы рассказывали, что, помимо работы в кинематографе, мечтаете совершить кругосветное путешествие, как английская яхтсменка Эллен Макартур, личность которой вас покорила. Еще я слышал, что вы очень хотите выучить испанский язык.


– Хотя я и выходила в море, освоить испанский, разумеется, легче, чем в одиночку пересечь Атлантику. Стараюсь ставить более реальные цели. Еще я очень люблю путешествовать, причем без компании. Чаще всего выбираюсь в Латинскую Америку, поэтому мечтаю напрямую, без посредников, общаться там с людьми.


– Говорят, вы часто делаете подарки своим близким. Однажды пригласили сестру в Индонезию, где наблюдали за жизнью обезьян в джунглях.


– Приятней всего дарить человеку не вещи, а воспоминания о чем-то прожитом вместе. Приехав на Суматру, я осуществила детскую мечту, потому что до 13 лет хотела стать приматологом. Помню, еще в школе наш класс привезли в парижский зоопарк. Там я быстро отстала от группы, и нашли меня висящей на дереве, рядом с вольером обезьян. Наблюдение за жизнью приматов полезно каждому человеку, потому что природа все расставляет по своим местам. Сестра до сих пор вспоминает суматранского орангутанга, настоящее чудо творения, для него в Индонезии выделен персональный заповедник – Букит-Лаванг.


Спрашивать 35-летнюю Одри Тоту об иных подробностях личной жизни бесполезно. Молчание о том, что вне кадра – ее принцип уже многие годы.
– Полностью избавиться от папарацци, конечно, невозможно, Андрэ. И тут не я принимаю решение, а они: оставить меня в покое или продолжать следить. Но если я буду как можно меньше болтать о личной жизни, это оградит мое пространство.


– У вас есть домашние питомцы?


– Я часто в разъездах и оставлять дома кота или собаку, делать их несчастными, не могу. Можно сказать, что сейчас у меня одинокая жизнь, полная импровизаций, но я не теряю надежды, что однажды у меня будет кто-нибудь… Тут она делает многообещающую паузу, очаровательно распахнув огромные черные глаза, и продолжает: «Большая, большая собака!»  


И я представляю, как тихим вечером в доме с высокими книжными шкафами (разумеется, там и ее любимый Оскар Уайльд, по которому в Парижском колледже искусств Одри даже написала диссертацию) хрупкая красавица с фигурой подростка играет Генделя (актриса закончила музыкальную школу по классу фортепьяно и гобоя), у ее ног лежит золотистый ретривер, а в кресле напротив сидит… Ну уж нет! Только не этот рыхлый Матье Кассовиц, ее партнер по «Амели», прозвавший Тоту «маленьким ушастым эльфом». И не американский поэт и фотограф Ланс Мазманян, с которым якобы она встречалась, и не Бенуа Пульворд, сыгравший с ней в «Коко до Шанель». Даже знаменитый Том Хэнкс из «Кода да Винчи» не достоин быть рядом с этой удивительной, неземного обаяния женщиной, которая вдруг достает фотоаппарат и спрашивает: «Можно я вас сниму на память, Андрэ». И мне уже неважно, что такой ход Одри Тоту использует для всех интервьюеров, которые ей понравились.