Раньше клоун Сосискин в исполнении Марины носил рыжий парик. Но во время лечения от шевелюры пришлось отказаться из-за санитарных норм. Теперь Марина выступает в обычных детских колготках
Раньше клоун Сосискин в исполнении Марины носил рыжий парик. Но во время лечения от шевелюры пришлось отказаться из-за санитарных норм. Теперь Марина выступает в обычных детских колготках // Фото: Татьяна Шершнева

Однажды после представления к ней подошел мальчик в слезах и показал подключичный катетер, который ему поставили. Марина сдвинула футболку и открыла свой. Малыш удивился: «А разве клоуны болеют?» Она кивнула.

– Больничные клоуны учатся правильно работать с малышами: о чем говорить, какими словами поддерживать, – рассказывает «СтарХиту» 39-летняя Марина. – Детки часто раскрываются именно перед аниматорами, а не перед психологами: плачут, делятся сокровенным… Я всегда их жалела, но только когда заболела сама, прочувствовала глубину боли и страха. Теперь я, как в истории про Маугли, могу сказать: «Мы с тобой одной крови. Ты и я».

Марина Мырина лучше кого бы то ни было знает, как больным малышам нужна надежда
Марина Мырина лучше кого бы то ни было знает, как больным малышам нужна надежда // Фото: Татьяна Шершнева

Лечить радостью

Она ни минуты не сидела на месте, хотела все успеть. Почти десять лет проработала в детском саду (сначала воспитателем, потом психологом), а в 2003 году решила стать аниматором для ребят – она с детства мечтала выступать на сцене. Заказы посыпались один за другим: утренники, праздники, дни рождения, особенно малыши любили клоуна Сосискина в ее исполнении. Бизнес пошел в гору. И тут заболел сын Ярослав, предварительный диагноз – отравление неизвестной этиологии, окончательного так и не поставили. Марина три дня просидела у дверей реанимации, тогда она окунулась совсем в другую жизнь. Рядом, как и на работе, тоже были дети, но все – глубоко несчастные. Они тяжело переносили процедуры, не могли ни есть, ни спать, замыкались в себе. В первую же ночь она решила: «Я буду доктором Клоуном. Начну лечить смехом и радостью».

Эту идею поддержала знакомая Марины Наталья Шимина, вскоре они приехали в стационар с представлением. Выйти на эту работу оказалось труднее, чем Марина могла себе представить. Иногда приходилось заставлять себя переступить порог палаты, где лежал тяжелобольной малыш.

– Как-то мы пришли к восьмилетнему мальчику, попавшему в ДТП вместе с мамой и папой. Известие о том, что взрослые погибли, разбило сердце бабушки мальчика, женщина умерла. Оставшись один, несчастный испытал такой шок, что перестал разговаривать, – вспоминает Марина. – Мы принесли в палату кролика, и малыш оттаял: «Можно мне покормить этого зайчика?» Плакали даже врачи. А позже оказалось, что известие о гибели родителей было чудовищной ошибкой: мама и папа действительно находились на грани жизни и смерти, в коме, но выкарабкались. Я считаю, что тогда мы сделали самое важное – сохранили для взрослых их сына!

В ноябре 2010 года Марина и Наталья открыли «Школу клоунов». Они побывали во всех больницах Томска, выезжали в область, работали в других регионах. Обучили несколько сотен волонтеров. Сначала вкладывали собственные деньги. Сейчас стало легче: их фонд «Партнеры по радости» выигрывает гранты, на счет поступают средства от благотворителей. В основном это те, кому аниматоры когда-то помогли.

Эти рисунки Марине подарили дети. На них любимый клоун Сосискин – здоровый и счастливый
Эти рисунки Марине подарили дети. На них любимый клоун Сосискин – здоровый и счастливый // Фото: Личный архив

Я боялась разговора с сыном

В начале 2013 года Марину и ее подопечных пригласили в Москву на программу Геннадия Малахова «Доброго здоровьица!», она рассказывала о работе, делилась успехами. Домой вернулась окрыленная, полная новых идей. Но утром следующего дня Марина не смогла подняться с постели. Появилась страшная слабость, началась лихорадка.

– Меня привезли в отделение гематологии к врачам, которых я хорошо знала. Они растерялись: «Не ожидали увидеть вас в качестве пациента», – грустно улыбается Марина. – Диагноз «Острый лейкоз» все х поверг в шок. Первая мысль: «За что? Почему я?», потом пришло осознание: «Надо жить! Если сдамся, Ярослав останется без мамы». Я вспоминала все, чему учила маленьких пациентов: не раскисать, слушать врачей, принимать невкусные лекарства и бороться, бороться, бороться!..

Сразу после госпитализации Марина попросила мужа привезти ей костюм клоуна. Сейчас признается, что терапия смехом в первые месяцы требовалась не столько зрителям, сколько ей самой. Как только появились силы, достала из сумки разноцветную одежду и красный нос клоуна Сосискина, начала смешить соседей по палате. А потом стала заходить в соседнее отделение к детям. Порой не могла простоять у них и получаса – не выдерживала. Выступления сильно выматывали истощенный организм, но одновременно дарили умиротворение, прогоняя страх и мысли о смерти.

Больше всего Марину пугал предстоящий разговор с сыном. От Ярослава долго скрывали, что мама попала в больницу и у нее серьезные проблемы со здоровьем. Сказать о самом главном она решилась сама, когда на пару дней отпросилась домой.

– К тому моменту у меня выпали волосы от химиотерапии, и я думала, как объяснить это Ярославу, чтобы не напугать, – Марина едва сдерживает слезы. – Решила слукавить. Дескать, случайно засунула в волосы жвачку и пришлось побриться наголо. Но как только переступила порог, мой ребенок серьезно спросил: «Мама, у тебя рак? Ты играла с больными детками и заразилась?» Тогда мы проговорили целую вечность. Я убеждала, что все будет хорошо, рассказывала, что заразиться этим нельзя. Он кивал и как-то по-взрослому воспринимал каждое слово. Больше к этой теме мы не возвращались.