Виктор Ткаченко
На картах Ростовской области есть хутор Паркшеев, неподалеку от Таганрогского залива. Однако в реальности этот населенный пункт, оказавшийся на стыке трех районов, Азовского, Неклиновского и Мясниковского, имеет всего одного жителя. И это 76-летний Виктор Ткаченко.
Мужчина поселился здесь еще в 90-е, построил дом, вырастил двух сыновей и дождался восьмерых внуков. Но теперь он оказался в ловушке бюрократии: чиновники отказываются признавать его дом и сам хутор.
В доме деда Вити три комнаты
Виктор Ткаченко обращался к властям с просьбой провести в дом газ. Техническая возможность для газификации существует — трубы проложены до соседних хуторов. Но чтобы подключиться, нужны документы, подтверждающие статус дома и его принадлежность к конкретному району.
«Мне 76 лет. Я в свои годы вынужден собирать дрова по округе, чтобы выжить зимой. Без документов о принадлежности к району невозможно оформить и подключить газ к моему дому, хотя техническая возможность существует. Мне непонятно, почему я, гражданин РФ, вынужден жить в таких условиях из-за нерадивых судей и глав администраций», — негодует пенсионер.
В доме имеется водопровод
Дом Виктора Ткаченко больше напоминает лабиринт из дерева и шифера, окруженный кладбищем старой техники. Сам хозяин имеет не только возрастные проблемы со здоровьем: мужчина потерял один глаз, наткнувшись на арматуру в собственном саду.
«Как живу? Да нормально. Сейчас весна будет, вообще будет хорошо. Зимой вот проблема. Дровами отапливаю, в лесок за ними хожу. Ну уже я дрова возить не могу, потому что глаз один остался. Если наткнуться еще раз — все, гибель. Слепым очень тяжело быть», — рассказывает дед Витя.
Виктор Ткаченко — человек с богатой биографией. Он служил в Германии, в 1968 году участвовал в событиях в Чехословакии, где, по его словам, им запретили применять оружие, приказывая действовать только штык-ножами. Его старший сын чудом выжил в Абхазии — пуля прошла под сердцем. А младший внук, 23-летний Кирилл, погиб на спецоперации 30 декабря, закрыв собой 18-летнего сослуживца.
Так выглядит гостиная в доме пенсионера
Недавно было 40 дней, как парня похоронили. Раньше Кирилл помогал деду заготавливать дрова и рыбачить. Теперь дед Витя ходит в лес один и сплавляет дрова по реке, рискуя последним глазом. Намеки на то, что он мог бы требовать газ как дед погибшего героя, мужчина отвергает с обидой.
«Мне говорят, мол, скажи, потребуй помощи, ведь твой внук погиб. Нет. Мой внук погиб как герой. А газ мне могут провести по закону. Пользоваться этим, что ли? Неприлично это… До этого я не опустился», — говорит пенсионер.
Остальные дома в хуторе уже заброшены
Мужчина признается, что дети зовут его в Ростов, но он не может покинуть хутор, в который влюбился 30 лет назад. Попытки уехать оборачиваются ухудшением здоровья.
«Я тут живу. Я если уезжаю на два дня отсюда, то у меня уже ностальгия такая начинается и тоска», — признается он. — «Я счастливый человек, потому что я дома».
Но зимой, когда дымоход забивается от сырых дров и нужно снова идти в лес, страх потерять последний глаз становится сильнее любви к родине.
— Если я еще раз за дровами пойду и последний глаз там оставлю, то это будет все. Тогда я точно уеду, тогда мне газ уже не нужен будет. Придется кому-то со мной нянчиться. Легче умереть, — рассуждает дед Витя.
