Анастасия Белова, чье лицо наложили на образ Насти Ивлеевой в «Мальвине»: «Неправильно нас сравнивать»

Три года фильм «Это все она!» ждал своего часа, и наконец 10 октября состоится его большая премьера. «СтарХит» поговорил с Анастасией Беловой и выяснил, как она оказалась в центре этой необычной истории и что чувствовала, когда увидела себя на месте другой актрисы.

— Настя, привет! Как ты получила предложение стать новым лицом Мальвины?

— Привет! Для меня все произошло каким-то совершенно чудесным образом. Со мной просто связались и предложили принять участие в проекте. Насколько понимаю, я либо уже когда-то пересекалась с кем-то из команды по работе, либо находилась в актерской базе. Как именно они вышли на меня, я до сих пор точно не знаю.

При этом мне сразу сказали, что не могут раскрыть ни подробности проекта, ни конкретные условия, пока я не подпишу договор о неразглашении. Конечно, это добавило интриги. Я понимала, что речь идет о чем-то нестандартном, но даже близко не представляла, насколько необычной окажется эта история.

Когда мне наконец рассказали, что это за проект и какую роль мне предлагают, я испытала настоящий шок — но очень приятный. Я знала о существовании современных компьютерных технологий в кино, но не представляла, что они уже позволяют реализовывать настолько сложные вещи. Наверное, именно в тот момент я поняла, что хочу стать частью этого эксперимента и своими глазами увидеть, как все будет происходить.

— Как отреагировала, когда поняла, что тебе предстоит не пересъемка, а просто «замена лица другой актрисы»?

— Первая реакция была: «Подождите, а так действительно можно?» Я очень удивилась, потому что до этого никогда не сталкивалась с подобным форматом работы и вообще не знала, что такие технологии уже применяются в кино на таком уровне.

Мне понадобилось некоторое время просто для того, чтобы осознать саму идею. Обычно ты получаешь роль, читаешь сценарий, приезжаешь на площадку, знакомишься с партнерами, репетируешь и снимаешься. А здесь мне предложили стать частью уже существующего экранного материала при помощи современных компьютерных технологий. Это совершенно другой опыт.

При этом какого-то внутреннего отторжения или страха у меня не возникло. Наоборот, включилось огромное любопытство. Я люблю все новое и необычное, поэтому мне сразу захотелось понять, как это устроено и каким получится результат. Наверное, больше всего меня поразило то, насколько быстро кино меняется прямо сейчас. Раньше подобное казалось чем-то из фантастических фильмов, а теперь ты сама становишься участницей такого процесса.

— Ты сразу согласилась на этот эксперимент или тебе нужно было время подумать?

— Я согласилась практически сразу. Мне не понадобилось брать паузу на несколько дней или долго взвешивать все за и против. Конечно, я задавала вопросы и хотела понимать, что именно от меня потребуется, но внутренне решение приняла очень быстро.

Во-первых, такие предложения случаются не каждый день. Во-вторых, мне всегда было интересно пробовать себя в чем-то новом. Актерская профессия вообще во многом строится на готовности выходить за рамки привычного и доверять процессу, даже если ты пока не до конца понимаешь, каким окажется результат.

В тот момент во мне было гораздо больше азарта и любопытства, чем волнения. Я подумала, что даже сам опыт уже будет для меня очень ценным. Можно было испугаться необычного формата и отказаться, а потом долго жалеть, что не решилась. Поэтому я просто сказала: «Да, конечно, мне интересно». И сейчас очень рада, что согласилась.

— Твое лицо наложили на уже готовые кадры. Насколько для тебя самой непривычно видеть себя на экране, понимая, что тело и движения принадлежат другому человеку?

— Это действительно очень непривычное ощущение, которое сложно с чем-то сравнить. Когда видишь свое лицо на экране, мозг автоматически воспринимает весь образ как тебя. Но одновременно ты понимаешь, что сцена была создана раньше, что движения, пластика и взаимодействие с другими героями принадлежат другому человеку.

Первые секунды ты просто пытаешься все это осознать и соединить в голове. Вроде бы узнаешь себя, свои черты, свою мимику, но при этом видишь себя в обстоятельствах, в которых физически никогда не находилась. Это немного похоже на встречу с какой-то другой версией себя.

Но я не воспринимаю этот образ как исключительно свой. Мальвина в данном случае стала результатом работы большого количества людей. В ней соединились актерская пластика, голос, мое лицо, работа режиссера, художников и специалистов по компьютерной графике. Получился очень необычный коллективный образ.

Я до сих пор нахожусь в приятном шоке. Каждый раз, когда вижу новые кадры, снова думаю: «Неужели это действительно я?» Для меня это абсолютно новый опыт и, наверное, один из самых необычных моментов в профессии.

— Ты смотрела первоначальную версию фильма с Настей Ивлеевой? Что почувствовала, когда потом увидела финальный результат?

— Нет, полностью первоначальную версию фильма я не смотрела. Я видела только несколько отдельных кадров с Настей Ивлеевой, поэтому не могу сравнивать две версии картины целиком или рассуждать о каких-то различиях в восприятии героини.

Финальную версию фильма я тоже пока не видела полностью — только отдельные готовые фрагменты со своим участием. Но даже этих кадров оказалось достаточно, чтобы испытать очень сильные эмоции. В первый момент ты не столько анализируешь результат, сколько просто смотришь и пытаешься понять, как это вообще удалось сделать.

У меня не возникало ощущения соперничества или желания сравнивать нас с Настей. Мне кажется, это неправильно, потому что речь идет не о соревновании двух актрис, а об очень необычной производственной ситуации и сложной работе всей команды. Я с большим уважением отношусь к тому, что было сделано до моего появления в проекте.

А когда я увидела первые кадры уже со своим лицом, то была поражена. Одно дело — услышать объяснение, как все будет выглядеть, и совсем другое — увидеть результат на экране. Это тот самый приятный шок, который я до сих пор испытываю.

— Получилась уникальная ситуация: лицо героини — твое, но с партнерами ты не снималась. Как тебе было работать над ролью таким необычным способом?

— В обычном съемочном процессе очень многое рождается непосредственно на площадке: ты видишь партнера, слышишь его интонацию, реагируешь на движение, взгляд или какую-то неожиданную импровизацию. Здесь ничего этого не было, потому что материал уже существовал и моя работа происходила совершенно по другим правилам.

С одной стороны, это немного выбивает из привычной актерской системы координат. У тебя нет того взаимодействия, к которому ты привыкла, нет возможности прожить сцену вместе с партнерами от начала до конца. С другой стороны, появляется совсем другая задача: нужно довериться режиссеру, технической команде и самому процессу.

Для меня это стало напоминанием о том, что кино постоянно развивается. Сегодня актер может стать частью экранного образа, даже не находясь в момент съемки рядом с другими артистами. Конечно, такой формат отличается от привычной работы на площадке и не заменяет ее, но он открывает совершенно новые возможности.

Все время было ощущение, что я участвую в эксперименте и вместе с командой оказываюсь на территории, где еще не существует большого количества привычных правил. От этого процесс становился только интереснее.

— Успела ли ты пообщаться с Настей Ивлеевой после всей этой истории?

— Нет, мы с Настей лично не знакомы и после этой истории пока не общались. При этом я отношусь к ней очень позитивно. Она яркий человек с большой энергией и своим узнаваемым характером, поэтому мне было бы интересно когда-нибудь познакомиться с ней лично.

Я понимаю, что со стороны вся эта ситуация может выглядеть очень необычно и вызывать множество обсуждений. Но у меня нет никакого негатива по отношению к Насте. Я не воспринимаю произошедшее как какой-то личный конфликт между нами. Мы обе, каждая по-своему, оказались частью одной кинематографической истории, хотя даже ни разу не встречались.

Мне кажется, было бы здорово однажды спокойно пообщаться, возможно, даже с легкой самоиронией отнестись ко всей этой необычной ситуации. В конце концов, кино иногда соединяет людей самым неожиданным образом. Поэтому я была бы только рада познакомиться с Настей и узнать, как она сама воспринимает все произошедшее.

— А с Юлией Хлыниной, которая подарила Мальвине голос, познакомилась?

— С Юлией мы пока тоже лично не познакомились и отдельно образ Мальвины не обсуждали. У нас не было совместной работы на площадке, поэтому каждая выполняла свою часть задачи отдельно.

Мне самой очень интересно, как Юлия подходила к работе над голосом героини, какие интонации искала и какой характер хотела передать. Голос — это огромная часть образа. Через него зритель чувствует настроение, эмоции и внутреннее состояние персонажа. Поэтому вклад Юлии в Мальвину, конечно, очень важен.

Вообще эта героиня получилась по-настоящему многосоставной. Ее экранный образ был создан усилиями сразу нескольких людей, и каждый добавил в него что-то свое. Думаю, именно это делает всю историю настолько необычной.

Я была бы рада познакомиться с Юлией и поговорить с ней о Мальвине уже после того, как мы обе увидим фильм целиком. Было бы интересно сравнить наши впечатления и узнать, как каждая из нас чувствовала эту героиню со своей стороны.

— Не было страха, что зритель запутается: лицо твое, голос Юлии, а пластика героини досталась от Насти?

— Такие мысли, конечно, возникали. Когда тебе перечисляют все по отдельности — лицо одного человека, голос другого, пластика третьего, — это звучит очень сложно. Кажется, что зритель обязательно будет мысленно разделять героиню на составляющие.

Но кино в принципе всегда является коллективным искусством. То, что мы видим на экране, создают не только актеры. Над каждым образом работают режиссер, оператор, художники, монтажеры, специалисты по звуку, гриму и графике. Просто в данном случае эта коллективная природа кино проявилась особенно ярко и необычно.

Мне кажется, главная задача команды состояла именно в том, чтобы все элементы соединились и зритель воспринимал Мальвину как цельную героиню, а не пытался постоянно анализировать, кому принадлежит каждая отдельная часть образа.

Полностью фильм я пока не видела, поэтому не могу заранее говорить за зрителей. Но те фрагменты, которые мне показали, произвели на меня очень сильное впечатление. В какой-то момент перестаешь думать о технологии и просто начинаешь следить за героиней. Думаю, это и есть самый важный показатель.

— И немного о личном: что сейчас происходит в твоей жизни вне работы?

— У меня прекрасная семья. Рядом со мной любимый муж, который поддерживает меня с самого начала моего профессионального пути. Причем это не только поддержка в моменты успеха, когда уже есть результат и можно вместе порадоваться. Он рядом и в периоды ожидания, проб, сомнений и неопределенности, которых в актерской профессии всегда очень много.

Для меня важно, что дома я могу оставаться просто собой. Мы обсуждаем работу, я делюсь с мужем переживаниями и новостями, но при этом наша жизнь не вращается исключительно вокруг кино.

У нас растет сын, ему три с половиной года. В этом возрасте каждый день происходит что-то новое: появляются новые слова, вопросы, эмоции, интересы. Ребенок очень быстро возвращает тебя из любых профессиональных переживаний в настоящую жизнь. Можно сколько угодно думать о съемках и интервью, но дома у тебя совсем другие задачи и совершенно другой ритм.

Конечно, сейчас в моей жизни происходит много интересного, появляются новые проекты, и мне хочется развиваться в профессии. Но семья остается для меня главным источником сил и внутреннего спокойствия. Мне очень повезло, что рядом есть люди, которые любят меня не за роли и не за появление на экране, а просто потому, что я — это я.