Тайно крестила Эльзу и не дает ей общаться с папой: адвокат Даниила Воробьева раскрыл детали судов актера за дочь

Суды между Даниилом Воробьевым и Мариной Смирновой продолжаются уже несколько месяцев. За это время мы узнали, что актер пытается повесить на бывшую уголовку, избегает встреч с ребенком, в котором до этого души не чаял, скрывает доходы, не платит алименты и так далее.

Представители женщины регулярно делятся фактами семейного конфликта, тогда как сторона актера хранит молчание. «СтарХит» связался с адвокатом Даниила Александром Почуевым с предложением прокомментировать самые спорные моменты процесса.

«Даниил Владимирович по-прежнему не стремится превращать личную жизнь своей дочери в публичное ток-шоу. Его молчание — не отсутствие позиции и не признание чужих обвинений. Это осознанный выбор отца, который не считает правильным выяснять отношения с матерью своего ребенка посредством газетных заголовков и телевизионных эфиров. Однако у молчания есть одна особенность: со временем его начинают принимать за согласие с любой озвученной версией событий. А когда публичная дискуссия становится односторонней, возникает необходимость напомнить, что у этой истории есть и вторая сторона», — отметил защитник артиста, добавив, что не намерен обсуждать личные отношения бывших партнеров, но готов ответить на вопросы, которые непосредственно касаются возможности отца участвовать в жизни дочери.

— Марина Смирнова и ее представители постоянно публично утверждают, что Даниил не пытается общаться с дочерью. Правда ли это?

У нас есть основания поставить под сомнение такую трактовку событий. Даниил неоднократно пытался связаться с Эльзой. Его звонки оставались без ответа. Сначала средством связи с ребенком были детские часы. Когда связь через них прекратилась, отец обратился к матери с вопросом о причинах. Ему сообщили, что часы утонули, а позднее — что они вновь работают. Однако связаться с дочерью по-прежнему не удавалось. Тогда Даниил приобрел для Эльзы отдельный телефон, оформил SIM-карту, отправил устройство в Кострому и написал дочери, что это ее личное средство связи с папой. Марина получила устройство, однако, по имеющейся у нас информации, телефон даже не был включен. Где он находится сейчас и почему ребенок не может им пользоваться, нам неизвестно.

Отдельная история — подарки. Практически каждая попытка передать Эльзе подарок превращается в самостоятельную логистическую операцию, получателя приходится разыскивать по всей Костроме. Не уверен, что именно так сегодня принято организовывать доставку отцовской любви.

И еще одно уточнение. В публичном пространстве нередко смешиваются понятия адвокатской и юридической деятельности. Между тем адвокатский статус предполагает особые профессиональные и этические обязательства. Поэтому при оценке публичных заявлений важно понимать, кто именно выступает от имени стороны: адвокат, юрист, представитель или непосредственно участник конфликта. Это не формальность, а вопрос профессиональной ответственности за произнесенные слова. У Марины Смирновой пока только один известный мне адвокат — тот, который участвует в уголовном процессе. Все остальные (тут, надо полагать, речь идет о Маргарите Гавриловой — прим.ред.) — это юристы, свободные от этических адвокатских ограничений. Поэтому мы видим попытки широкой огласки и голословных обвинений в адрес Даниила Воробьева в попытках подорвать его профессиональную репутацию.

— Марина ограничивает в общении с Эльзой только Даниила или всех родственников со стороны отца?

По имеющимся у нас сведениям, препятствия возникают не только в общении отца с дочерью, но и в контактах ребенка с бабушкой по отцовской линии. В переписке Марина характеризует ее как «ненастоящую» бабушку и утверждает, что общение с ней вредит Эльзе. Мы считаем подобные высказывания недопустимыми. Родственные отношения девочки не должны становиться предметом выяснения отношений между взрослыми. Тем более, когда речь идет о бабушке, которая стремится поддерживать контакт с внучкой.

Отдельный вопрос — крещение Эльзы. Насколько нам известно, религиозный обряд был проведен без уведомления отца и без его участия. О состоявшемся событии Даниил узнал не от матери ребенка, а от знакомых из профессиональной среды. Можно по-разному относиться к религиозным традициям, но трудно объяснить, почему отец должен узнавать о столь значимом событии в жизни дочери от посторонних людей.

— Даниил в интервью не раз упоминал о том, что дочка растет очень артистичной — он периодически брал ее на премьеры, Эльза даже участвовала в модном показе. Сейчас, получается, ее развитие в этом направлении прекратилось?

Даниил заинтересован в развитии дочери, в том числе в ее творческих занятиях и участии в культурных проектах. Однако попытки организовать для Эльзы дополнительные возможности в Москве, включая участие в съемках и мероприятиях, неоднократно сталкивались с препятствиями. В частности, была сорвана предварительно согласованная программа для телеканала СТС, в которой должна была участвовать девочка. При этом мы вовсе не считаем, что ребенок должен становиться участником взрослой публичной жизни. Но если у него есть способности и интерес к творчеству, разумный диалог родителей должен помогать их раскрытию, а не превращаться в инструмент взаимных ограничений.

— Раньше Воробьев часто делился снимками с дочкой и это не выглядело как публичный отчет для поддержания репутации хорошего отца. Насколько часто он проводил время с ребенком?

Пожалуй, стоит вспомнить обстоятельства, которые не столь активно обсуждаются в публичном пространстве. В период совместной жизни Даниил обеспечивал не только Марину и общую дочь, но и двух сыновей Марины от предыдущего брака. По заявлению самой Смирновой в программе «Звезды сошлись», он был прекрасным папой.

Между Даниилом и Эльзой существует тесная эмоциональная связь. К примеру, он провел с пятилетней Эльзой десять дней в Турции. Поездка прошла благополучно, отец прекрасно справлялся с заботой о ребенке. Уже после расставания, на новогодних каникулах, Эльза провела с отцом четыре дня в Москве, посещала новогодние мероприятия и елку. Также ездила с ним на турбазу во время зимних каникул. Организовать эту поездку, к слову, уже тогда было крайне сложно из-за препятствий, которые чинила мать девочки. Все эти обстоятельства точно не укладываются в образ отца, который якобы не способен самостоятельно заботиться о дочери или не заинтересован в общении с ней.

Кроме того, Даниил полностью обеспечил жизнь и быт матери ребенка, оставив ей благоустроенную квартиру и бизнес — салон оптики в Костроме, который был им открыт и профинансирован.

— Почему Даниил сам воздерживается от комментариев? Ко всему прочему, сейчас он как будто пропал из публичного поля. Связано ли это с непростой ситуацией и судами?

Даниил — актер, для которого творчество является способом осмысления сложных жизненных обстоятельств. Переживания, связанные с расставанием и невозможностью полноценно участвовать в повседневной жизни дочери, находят отражение в его творческой работе. Это естественный способ проживать сложный период, не вынося каждую личную эмоцию в публичное пространство. Мы полагаем, что отец имеет право на личные переживания, как и любой другой человек. И уж точно не обязан подтверждать любовь к дочери количеством интервью или публичных объяснений.

Мы не собираемся обсуждать личные качества Марины Смирновой и не намерены отвечать на каждое эмоциональное заявление новым эмоциональным заявлением. Но хотим напомнить простую вещь: у ребенка есть не только мать, но и отец. И право ребенка на общение с обоими родителями не должно зависеть от характера отношений между взрослыми.

Даниил заинтересован в том, чтобы восстановить регулярное и полноценное общение с дочерью, участвовать в ее воспитании, развитии и повседневной жизни. Для этого нужны не публичные декларации, не бесконечные взаимные обвинения и не финансовые перечни, а понятные договоренности и реальные действия. В конечном счете именно по ним и следует оценивать намерения родителей.