Внучка Веры Глаголевой Полина Симачева — о дружбе с Умой Кристовской, личной жизни и поедании червей на «Выживалити. Наследники»

На острове Полина особенно сблизилась с Умой Кристовской, и эта дружба, по признанию девушки, оказалась для нее одной из самых ценных частей проекта. При этом не все участники восприняли их общение спокойно: например, Марта Юшкевич-Борщева и Мартин Авербух посчитали, что Симачева их предала.

Мы пообщались с внучкой Веры Глаголевой, чтобы узнать, как складывается ее общение с сокомандниками после ухода из экстремального реалити-шоу.

— Полина, тебе было обидно покидать шоу «Выживалити. Наследники»?

— Конечно, было обидно. Я очень хотела остаться и продолжить игру. Особенно потому, что я понимала, сколько сил вложила и в испытания, и в жизнь в лагере. Но, наверное, сильнее обиды было чувство, что моя история на проекте закончилась не так, как мне хотелось. Я до последнего верила, что смогу пройти дальше, мне очень хотелось еще поиграть и показать себя.

— Если бы тебе дали возможность вернуться и переиграть последнее испытание, ты бы осталась в «Выживалити. Наследники»?

— Да, конечно, я бы вернулась и попробовала еще раз. Я вообще не люблю уходить с ощущением, что могла сделать больше, поэтому, если бы мне дали второй шанс, я бы им воспользовалась. Но я бы все равно не смогла поставить сама кого-то на вылет, по-моему, это нечестно, мне бы очень хотелось, чтоб испытание было на силу, скорость или логику, а не на то, кто бы кого мог предать и выкинуть.

— В какой момент на проекте ты впервые подумала: «Кажется, меня могут отправить домой»?

— Я поняла, что меня могут отправить домой, когда стояла перед трамплином и видела, как засомневалась Ума. Я смотрела на красоту, которая меня окружала, и понимала, что сейчас полечу вниз. Мне хотелось по максимуму запомнить глазами эти невероятные виды.

— Твой уход получился очень эмоциональным: ты плакала, обнималась с Умой. Что тогда было сильнее — расстройство из-за проигрыша или грусть от того, что пришлось уехать домой?

— Там было все сразу. Конечно, была обида, потому что я не хотела проигрывать. Но в тот момент я уже понимала, что больше ничего изменить не могу. Поэтому очень быстро обида смешалась с грустью — от того, что заканчивается этот огромный кусок моей жизни. Мы прожили на острове много чего вместе, поэтому прощаться было действительно тяжело. Я не могла поверить, что именно в этот момент моя история на проекте заканчивается. И я покидаю место, которое стало для меня домом.

— Ты сдружилась с Умой. Общаешься с ней после проекта?

— Да, мы общаемся. И мне кажется, это самое главное — понять, какие отношения были настоящими именно для тебя, а не пытаться оценивать их через то, как их воспринимали другие. Я не хочу после проекта делить людей на «своих» и «чужих». С кем-то общение осталось близким, с кем-то мы просто иногда переписываемся, но я рада, что смогла сохранить хорошие отношения с людьми. Я очень рада, что у меня появились такие люди в жизни, за все время вместе мы правда сблизились. Все ссоры и недопонимания, конечно же, проговорили, поэтому сейчас со всеми в хороших взаимоотношениях.

— Марта говорила, что Ума буквально «завербовала» тебя. Насколько это похоже на правду?

— Если честно, мне это смешно слышать, потому что я не тот человек, которого можно куда-то завербовать. Я всегда принимаю решения сама. Да, мы с Умой сблизились, много разговаривали, я узнавала ее с разных сторон. Но это не значит, что кто-то мной управлял или говорил мне, как себя вести. Если я с человеком общаюсь, это мой выбор.

— При этом после сближения с Умой отношение некоторых участников к тебе действительно изменилось. Ты сама это чувствовала?

— Да, чувствовала. И, наверное, это было одним из самых неприятных моментов на проекте. Я не ожидала, что общение с определенным человеком может настолько изменить отношение ко мне. Я ведь не перестала быть собой и общаться с остальными, не делала ничего против кого-то. Но я почувствовала, что меня начали воспринимать уже немного иначе.

— Мартин даже сказал, что перестал тебе доверять. Как ты восприняла эти слова?

— Было неприятно это услышать, потому что мне казалось, что между нами было хорошее доверие. И я до сих пор не уверена, что понимаю, в какой конкретно момент оно исчезло. Возможно, мы просто по-разному воспринимали происходящее на проекте. Я не могу заставить человека мне доверять, поэтому мне остается только принять его отношение. Но лично я не чувствовала, что делаю что-то такое, за что со мной нужно было перестать общаться или доверять мне.

— Есть ли на проекте человек, чье отношение к тебе стало полной неожиданностью — в хорошую или плохую сторону?

— Наверное, меня больше всего удивило именно то, насколько быстро может измениться отношение человека к тебе из-за того, с кем ты начинаешь общаться. Я дружила с ребятами, мы много времени провели вместе, они уже знали меня, понимали мой характер и то, как я отношусь к людям. Поэтому мне было странно, что в какой-то момент одного только моего общения с другим человеком оказалось достаточно, чтобы отношение ко мне так сильно изменилось и меня в итоге захотели вывести из игры. Мне кажется, за то время, что мы провели вместе, люди уже могли понимать, что я не тот человек, который будет предавать своих друзей только потому, что начала общаться с кем-то еще. Я всегда хотела сама принимать решения и общаться с теми людьми, с которыми мне интересно. Поэтому именно такая резкая перемена в отношении некоторых ребят стала для меня неожиданностью. Остров очень быстро показывает, кто как воспринимает людей и насколько легко меняет свое мнение и свою игру, для меня это было неожиданно и в хорошем, и в плохом смысле.

— А есть участник, которого ты до сих пор не смогла разгадать?

— Мне кажется, в целом я всех ребят смогла понять. Когда ты 24/7 находишься с людьми, каждый день вместе проживаешь какие-то ситуации, видишь их реакции, эмоции, чувства, то постепенно начинаешь узнавать человека с совершенно разных сторон. И с каждым днем люди становятся все ближе и понятнее тебе. Единственное — ребята, которые ушли совсем в начале, конечно, остались для меня менее знакомыми, просто потому что мы не успели прожить вместе столько времени. А со всеми, кто был рядом дольше, мне кажется, мы действительно успели очень хорошо узнать друг друга.

— Как думаешь, кто дойдет до финала?

— Мне очень хочется, чтобы победил человек, который действительно сам этого добился — своими силами, характером, усилиями и своей игрой. Я буду болеть именно за такого человека. Мне кажется, в финале особенно хочется увидеть того, кто прошел этот путь сам и действительно заслужил победу.

— Было ли ощущение, что на острове люди становились совсем другими?

— Сто процентов. И я думаю, это нормально. Ты несколько недель живешь в очень непривычных условиях, у тебя нет привычного пространства, телефона, возможности уйти и побыть одному. Плюс постоянная конкуренция. Поэтому человек на острове — это все-таки человек в экстремальной ситуации. Я старалась помнить об этом и не делать выводы о человеке только по одному его поступку.

— Есть ли у тебя обида на кого-то из участников? Только честно.

— Я бы сказала, что сейчас никакой обиды у меня нет. Конечно, мне было грустно и неприятно от того, как все произошло, потому что я очень хотела еще играть и была не готова уезжать. Возможно, в тот момент оставались какие-то чувства и вопросы к кому-то из ребят, и было ощущение, что меня просто выбили из игры. Но для меня было очень важно уже после проекта все это проговорить. Мы с ребятами многое обсудили, поговорили друг с другом, и я очень рада, что мы не держим друг на друга зла. Поэтому сейчас я точно не хочу нести с собой какую-то обиду. Я просто понимаю, что это была игра, в которой каждый принимал свои решения.

— Считаешь, что вместо тебя должен был уйти кто-то другой?

— Если говорить как игрок — конечно, в тот момент мне хотелось, чтобы ушел кто-то другой, а не я. Это естественное чувство. Но я не хочу сейчас говорить, что кто-то «должен был» уйти вместо меня. Каждый дошел до этой точки своим путем. Я могу только сказать, что сама хотела продолжать и была готова бороться дальше.

— С какой стороны ты себя не успела показать?

— Я бы не сказала, что есть какая-то конкретная сторона, которую я не успела показать. Я показывала себя каждый день. Мне хотелось показать себя еще больше. Мы провели на острове много времени, но все равно это ограниченный период и определенные обстоятельства. Поэтому мне хотелось бы, чтобы у меня было еще больше времени показать свой характер, свою игру, свои эмоции и то, какая я в разных ситуациях. Мне кажется, я бы еще очень много всего могла показать. Но все впереди.

— Чего тебе больше всего не хватало на проекте?

— Больше всего, конечно, не хватало привычного комфорта: нормального душа, кровати, еды, возможности взять телефон и кому-нибудь написать. А первым делом дома я просто долго была с близкими. Наверное, после такого проекта именно это становится самым большим удовольствием.

— Ты ела червяков вместе с панкейками… После такого испытания панкейки удалось вернуть в список любимых блюд?

— Это было, конечно, очень жестко. Наверное, одно из самых сложных заданий для меня. Потому что это живые существа, ты буквально чувствуешь, как они ползают, и в какой-то момент они начинают ползать у тебя во рту. Ты пытаешься их просто проглотить, чтобы они перестали двигаться, и это ужасно. Панкейки я до сих пор ни разу не ела. Даже не могу сказать, что сейчас мне очень хочется их попробовать.

— Что из еды после возвращения домой стало для тебя настоящим праздником?

— Обычная домашняя еда. После острова ты начинаешь мечтать не о каких-то безумных деликатесах, а о том, что раньше мог вообще не замечать. Свежий хлеб, нормальный завтрак, что-нибудь вкусное, приготовленное дома. И, конечно, первое нормальное блюдо после возвращения было отдельным событием.

— Родные смотрели шоу? Что они сказали, когда ты вернулась?

— Да, конечно, смотрели. И переживали за меня, наверное, иногда даже сильнее, чем я сама. После возвращения мы много обсуждали проект. Они очень меня поддерживали и на проекте, и после. После каждой серии у нас были обсуждения, споры и переживания.

— Стыдно ли тебе за какие-то действия?

— Мне не стыдно за то, что я была собой. Наверное, какие-то свои слова или решения я сегодня могла бы сформулировать иначе — это нормально, потому что я уже вижу ситуацию не изнутри острова. Но мне не хочется переписывать свою историю задним числом. Я принимала решения исходя из того, что чувствовала и знала в тот момент.

— Отправишься еще на подобное реалити?

— Я бы очень хотела еще поучаствовать в реалити. Мне кажется, это такой опыт, который практически невозможно получить где-то еще. Ты проживаешь много новых эмоций, оказываешься в таких обстоятельствах, проверяешь себя и узнаешь о себе что-то новое. После одного реалити мне, наоборот, захотелось попробовать себя еще в чем-то другом. Мне хочется продолжать показывать себя, свою игру, свои настоящие реакции и то, какая я на самом деле.

— Как условия на проекте повлияли на твой характер или внешность? Ты как-то изменилась после игры на острове?

— Я стала намного спокойнее относиться к бытовым вещам и сильнее ценить то, что раньше казалось само собой разумеющимся. Еще я лучше стала понимать себя в конфликтных ситуациях. Когда ты остаешься без привычного мира, очень хорошо видно, на что ты способен и где твои границы. И внешне, конечно, остров тоже оставил свой след.

— Кто для тебя пример в жизни?

— У меня нет одного человека, про которого я могу сказать: «Вот именно такой я хочу быть». Я восхищаюсь разными людьми за разные качества — за силу характера, талант, умение оставаться собой, за отношение к людям. Мне вообще близки люди, которые многого добились, но при этом не потеряли себя.

— После шоу почувствовала, что стала популярнее? Стали чаще подходить знакомиться? И свободно ли сейчас твое сердце?

— Конечно, я заметила, что после выхода проекта меня стало узнавать больше людей. Иногда подходят, пишут — это безумно приятно, я получаю очень много добрых слов и безумно благодарна за это. А что касается сердца, да, сейчас мое сердце свободно.

— Какой самый экстремальный поступок ты совершала в жизни? А на что хотела бы решиться, но пока не решалась?

— Наверное, сам проект «Выживалити. Наследники» уже можно назвать одним из самых экстремальных поступков в моей жизни. Я добровольно уехала туда, где не было привычного комфорта, связи и возможности просто взять и уйти. А вообще я хочу чаще соглашаться на вещи, которые немного пугают. Мне кажется, именно там и происходят самые интересные изменения.

— На что ты готова пойти ради своей цели?

— Я готова много работать, терпеть сложные периоды, учиться и начинать заново, если это нужно. Но я точно не готова идти к цели через людей или переступать через свои принципы. Для меня важно не только прийти к тому, чего я хочу, но и понимать, какой ценой я туда пришла.

— Чем занимаешься после шоу?

— Сейчас я возвращаюсь к своей обычной жизни и работе. Продолжаю заниматься актерством, учебой, съемками, контентом. После проекта появилось очень много новых мыслей и планов, поэтому сейчас хочется направить всю эту энергию в работу. «Выживалити. Наследники» закончилось, но мне кажется, что для меня после него как раз начинается очень интересный период.