Илья Макаров
По сюжету бывший футболист Фил после тяжелой травмы вынужден оставить большой спорт и устроиться работать учителем истории. Карьера в школе оказывается недолгой: из-за слишком нестандартных методов преподавания Фила увольняют. Чтобы заработать деньги на дорогостоящую операцию и вернуться в футбол, он начинает заниматься репетиторством вместе с другом, соглашаясь даже на самые сомнительные предложения. Сериал покажут на канале «СТС» с 21 сентября.
— В этом году «Трудный ребенок» взял приз зрительских симпатий на фестивале «Пилот». Как вам кажется, чем эта история зацепила людей?
— Само повествование отличается от других комедий: здесь чувствуется дерзость. Подача у героев постироничная, каждый по-своему преломлен в реальности, поэтому общее настроение ни на что не похоже.
— Вы называли своего героя большим ребенком.
— У меня вообще архетип лучшего друга главного героя — самая удачная позиция для комедии. И здесь человек, который не несет ответственности, он такой рубаха-парень, вольный художник, непонятно, как живет, но не парится. Мне было кайфово существовать в его шкуре.
— Вам его отношение к жизни близко или, наоборот, больше переживаете?
— По своей натуре я вообще другой человек. Мы, комики, все равно в работе ярче проявляемся, а в жизни я спокойнее, более интровертный что ли, люблю тишину, одиночество, природу. Мой герой же плывет по течению, на все говорит «да», капризничает, по-детски прячется от проблем.
— В вашей профессиональной жизни случались такие моменты, как у главного героя Фила, когда казалось, что дверь в будущее закрыта?
— Да, но у меня в целом довольно долгий и стабильный путь роста. Да и в каждом положении есть свои плюсы и минусы. Главное — не рефлексировать, а принимать этот период. Конечно, когда долго нет работы, появляется тревога и хочется срочно что-то сделать. Но ведь такое время дано, чтобы, наоборот, расслабиться и выпустить пар. Получается, что не живешь в кайфе, а клюешь себя. При этом, когда появляется работа, ты в движении, полная реализация, но устаешь, если ее много. Выгорание я тоже ловил. Но ощущения, что все кончено и не знаешь, куда двигаться, слава богу, не было. Надеюсь, и не будет.
— А что помогало в моменты выгорания?
— Природа, рыбалка, поездки к родственникам, в места, где вырос. Это ведь классный эффект возвращения к базовым настройкам: откатываешься в детство, обнуляешь переживания. Я всегда хочу в Воронеж, в деревню, на рыбалку. Суть не в ловле рыбы, а в тишине, уединении. Столько информации вокруг, что периодически нуждаюсь в паузах. В прошлом году ездил в Непал, ходил по пять часов в день с палками по джунглям, даже поднялся на четыре с половиной тысячи метров, где горная болезнь каждые пятнадцать шагов. Это круто: дышишь, потеешь, пробиваешь внутренние пробки, испытываешь усталость и счастье от момента. Так что меня наполняют природа и физическая нагрузка: когда стабильно чем-то таким занимаюсь, чувствую бодрость.
Звезда «ЧБД» признался, что в обычной жизни любит спокойствие и тишину
— По сюжету Филу наконец-то пригодился его диплом. Вы когда-нибудь работали по своему профилю?
— Да, я построил дом в деревне, сейчас достраиваю квартиру в Москве, я по образованию дизайнер-архитектор. Мне интересно подбирать текстуры, цвета, планировку, и я все почти всегда делаю сам. Так получилось, что спустя четыре года после универа переехал в Москву, где периодически снимался на ТВ, а все остальное время рисовал, проектировал, оформлял. Сейчас тоже иногда рисую. Вот крестница приехала в гости, взял фломастер — получился кот, который ей очень понравился.
— Вы с детства любили рисовать?
— Да, первый прикол поймал в садике: с другом закусились, кто больше кораблей оставит в блокноте. Потом с братом лепили зомби из пластилина, делали из проволоки мечи для наших баталий. Мама сразу заметила творческое начало и отдала в художественную студию. Потом в универе занялся покадровыми мультиками, а когда стал играть в КВН, понадобился видеоролик: две недели лепил из пластилина и монтировал. Да и подрабатывал студентом: писал портреты, оформлял квеструмы и комнаты страха.
— Вас в свое время нужно было воспитывать, как трудного ребенка в сериале?
— Мне кажется, нет. В раннем возрасте мама говорила: «Где оставлю, там и сидит, что-то ковыряет, придумывает». Но я не очень преуспевал в учебе, особенно в девятом классе. Единственное, раскусил систему: последнюю четверть надо учиться. Получаешь три за полугодие, три за третью, четыре за четвертую — и в году четыре. Не гениально ли? Молодежь, пользуйтесь.
— Сейчас в вашей жизни есть спорт, как это было в детстве?
— Да, я в праймовой эре — стабильно занимаюсь с тренером. Мне легко собраться и достичь, но тяжело удержать. Сейчас работаю над этим, хочется превратить спорт в образ жизни. Просто когда нет нагрузки, сразу чувствуется, что тонус и настроение не те. Спорт важен, он улучшает качество жизни.
— Кроме того, что профессия комика позволила вам выйти на актерскую тропу, какие еще получаете плюшки благодаря популярности?
— Один раз вляпался на дороге: повернул не туда, а там уже не сдать назад. Сотрудники ДПС в лоб: «Ну как так, Илья Андреевич?» Тут узнаваемость помогла. Плюшки, конечно же, есть. В ресторане нет брони, говорят: «Сейчас все сделаем». Чувствуешь тепло от людей, что когда-то зарядил их позитивом, а теперь они хотят поделиться обратно.
— А если говорить о минусах?
— Наверное, сложно моей интровертной части, социальная батарейка все-таки имеет ограниченный запас. Когда есть ресурс и настроение, нормально, но вот когда устал или спешишь, то трудно переключаться на общение с людьми. Они такие: «Ого! Да что ты такой грустный?» А у меня в принципе лицо такое по жизни. При этом в аэропорту или других общественных местах если согласишься на одно фото, то надо со всеми. Приходится объяснять: «Давайте просто руку пожму. Если я сейчас сфоткаюсь, то и другие захотят. А я ведь тоже хочу пожить». Особенно в регионах это событие. Как-то в Иванове пошел в спортзал. В итоге занимался минут тридцать, а полтора часа общался.
Илья считает, что юмор — залог счастливых отношений
— Для комика личный опыт часто становится материалом для шуток. Есть ли темы из вашей жизни, над которыми вы принципиально не шутите?
— Да, конечно. Любая прожитая история — будь то изначально забавная и парадоксальная ситуация или, наоборот, выбивающаяся из рутины, грустная, печальная или даже раздражающая — может стать поводом для иронии, юмора, смеха над собой или над обстоятельствами. Юмор — это одна из форм проживания опыта. Я люблю смеяться, люблю подмечать детали, иногда подшучивать — в том числе над собой. Мне даже нравится, когда другие замечают мои «прикольчики» и мы смеемся вместе. Считаю, что юмор в личной жизни очень важен. Если человек не может посмеяться над собой, считает свою персону недосягаемой и просит не шутить над ним, потому что это его травмирует, мне это кажется странным. Такое поведение будто говорит о том, что человек еще не до конца принял и «успокоил» что‑то внутри себя.
— Ваша профессия связана с постоянным вниманием, гастролями и съемками. Насколько это совместимо со спокойной личной жизнью?
— Моя профессия действительно связана с вниманием, гастролями и съемками. Возможно, со стороны кажется, будто я какая‑то недосягаемая суперзвезда, почти народный артист России. Но на деле гастролей у меня почти нет, а съемки идут волнами — есть периоды очень плотной работы, есть более спокойные: тут чувствуется определенная сезонность. В теории для личной жизни время остается — и на практике оно тоже оставалось. Не было такого, чтобы из‑за работы возникали серьезные проблемы. Главное, чтобы рядом был осознанный партнер, который понимает, с кем он строит союз: знает, какой у тебя род деятельности, куда ты идешь, чего хочешь и к чему стремишься. В этой череде событий главное — не терять свою энергию и внутреннюю гармонию.
