Актер Георгий Перадзе о браке с «Мисс Мира» на коляске и спорах с Никитой Михалковым: «Он меня ломал, я хотел уйти из профессии»

С Георгием Перадзе мы встретились в «Мастерской „12“ после спектакля „Дон Кихот“, в котором обаятельный грузин играет главную роль. Несмотря на кажущуюся сложность грима, ему хватает буквально 15 минут, чтобы превратится из глубокого старика в статного красавчика. „Воды, чая, вина, кофе?“ — актер как будто и не устал после двух часов на сцене и по-прежнему фонтанирует энергией.

Кстати, именно этим своим качеством, неуемной энергией, Георгий известен в театральной и творческой тусовке. С порога — тут же звучит история о том, как появился на свет его личный Дон Кихот, и кого он видит прообразом своей возлюбленной Дульсинеи. Спойлер — жену Ксению Безуглову, «Мисс мира» на коляске, многодетную маму, известного мотивационного спикера и просто красавицу.

«Как-то мы встретились в метро с режиссером спектакля Алексеем Чернышевым, и я ему рассказал, что мой „Дон Кихот“ ко мне пришел в тот период, когда появилась Ксения. Говорю: „Вы не представляете, что творится внутри, слезы сами бегут, когда произношу фразу: „Я посвящаю свою жизнь служению тебе, моя королева и госпожа“… И он позднее предложил это использовать.

Ксения собиралась быть на показе, и мы придумали выход моего героя в зал. И вот я подхожу к ней, говорю: «Здравствуйте, как вас зовут? Ксения?» Целую. Здесь, в «Мастерской», это меньше работает, в ГИТИСе звучало сильнее. Тут зрители не видят, как она заезжает на свое место, а там Ксю всегда делала это последняя, сбоку. Многие поворачивались, видели, что девушка на коляске. А потом чувак в роли Дон Кихота вдруг признается ей в любви. Все само собой явилось. И еще неизвестно, как бы эта роль прозвучала, если бы не Ксения».

— В Казани на конкурсе «Мисс БРИКС» вы читали невероятно проникновенное посвящение любимой женщине. И там тоже была похожая фраза — «Служить королеве, значит быть королем».

Эти стихи вообще были написаны благодаря Ксюне — в тот период, когда грузин посыпался и поймал такой поток вдохновения, что невозможно было его никуда деть, кроме как на бумагу. Так родился проект «Иное». В Казани был отрывок оттуда, правда, его чуть сократили, убрали всякие эротические моменты, учитывая количество зарубежных гостей и местный менталитет. Там были тонкие завуалированные фразы. Но в итоге все прекрасно сложилось: она рассказала свою историю, я ответил на нее поэзией.

— Это был, правда, один из лучших номеров, до мурашек и до слез.

Мне и команда конкурса говорила: «Вы что творите». Расскажу, почему так. «Иное» — это театральный ретрит со стихами в технике фрирайтинга. Такая потоковая история: у меня в голове крутится строчка, я ставлю ручку на лист бумаги и начинаю писать, не останавливаясь. Если останавливаешься, то все: либо заканчиваешь, либо начинаешь заново, если тебя что-то не устраивает.

У меня есть фишка — фристайл, сценическая импровизация. Сначала это была чисто развлекательная тема — под вечеринки, праздники. А потом я понял, что можно глубже, так у фристайла появилась другая грань.

Мне хотелось сделать проект, где я использовал бы все свои навыки. Практики, целительство, ясновидение, медитации, терапии, коучинг. Я все «ел» в этой жизни! И была цель — посредством сцены воздействовать так, чтобы человек пришел и сразу, непосредственно здесь и сейчас, изменился. Там даже музыка написана из моего персонального кода! Есть такой композитор, Саша Найман. Он взял все мои цифры — рост, вес, долготу, широту, дату рождения, дату встречи с Ксенией — перевел их в ноты и составил звучание. Эта математика звука и текста реально работает. Коллега по театру признался, что впервые за 30 лет написал маме «я тебя люблю». Приятельница мне тоже потом говорит: «Я благодаря тебе сейчас поняла, надо папу простить. Я так давно с ним не общалась». Творится волшебная сила искусства! И это не то, что ты стал лучше на несколько минут, а потом отпустило. Тут реальные действия, здесь и сейчас.

— А цифры вы в жизни вообще часто используете, доверяете им?

Цифры? Да, когда гонорар утверждаем, хорошо используем. На самом деле у меня Ксения смеется всегда, мол, по поводу бабушек-гадалок или защиты семьи, — к Георгию. Это я могу! И защиту сделаю по фото, и события рассчитаю. Если какие-то вопросы есть к происходящему в жизни, что-то идет не так, могу Ксюше предложить посмотреть хьюман-дизайн. Там, как правило, сразу все ясно. Я не трачу время. Если у меня что-то где-то буксует, иду и разбираюсь в коде жизни. У меня куча ребят из этой сферы — ясновидящие, терапевты, энергетики, я им и свадьбы вел. Читатели, обращайтесь.

— Дату вашей свадьбы (8 июня 2025 года) вы тоже так выбрали, исходя из точных расчетов?

Нет, свадьба получилась спонтанно. Мы за сутки все придумали. Ксения предл накануне ее дня рождения: «А давай еще и распишемся». Я сразу — да! Так как уже думал об этом, но не хотел смешивать события. Официально, в МФЦ, понятное дело, мы уже не успевали заехать. У меня было мероприятие, которое я вел, спрашиваю: «Малышка, успеешь сама организовать?» Она мне: «Давай, родной, конечно». Заказала кольца, их быстро сделали. В итоге гости пришли на день рождения, а там сюрприз.

— Вы как раз у нас вели фестиваль в Чите, улетели с него раньше закрытия на день рождения Ксюши. И даже не намекнули ведь тут никому, что у вас такое событие планируется!

Вообще не прогревали и никак это не использовали, хотя по правилам правильного пиара можно было серьезный кейс задвинуть. Там еще и такие небесные сюжеты пошли мощные. Сдвигаломь время, когда же делать этот сюрприз для гостей, и ровно тогда, когда наконец мы вынесли арку и произносили клятвы, стоя друг напротив друг друга, грянул оглушительный залп грома. Не раньше, не позже. А потом, только нас объявили мужем и женой, опять! Все просто в мурашках и слезах сидели. Какое тут МФЦ?!

— Ух, вот это энергии! А официально так и не расписались, получается?

Особо не было необходимости. Но в августе порадуем МФЦ. Ребенка мы пока не планируем… Уже есть дети Ксении от первого брака, и они и мои тоже. Если Господь пошлет, примем. Но нет такого, мол, давай прямо сейчас, срочно, быстрее. Дети жены — мои лучшие учителя, там прекрасно все выстроено, там любовь, там обожание. Поэтому, так подумать, — для чего штампы? У этой женщины, во-первых, в жизни было уже все. Во-вторых, установки, которые являются важными вековыми конструкциями для многих, просто рушатся, если в них нет необходимости. И так судьбою дано. Я с первого дня знал, что Ксения — моя жена, и все, началась серьезная работа. И внутренняя, и внешняя.

— Вы с ее детьми сразу нашли общий язык? Они все ведь еще и разного возраста, дочка — вообще кроха.

Они мои зюбзики! Более того, и с Ксюшиным бывшим супругом мы хорошо общаемся. Когда уезжаем, Алексей у нас дома может остаться, например, с детками побыть. За что я собой горд неимоверно, так это за то, как все выстроилось.

— Вы принимаете участие в воспитании ребят или у вас другая роль?

Скорее я стал им другом. У меня тут четкая позиция, ведь я сам рос без папы. И я в детях наоборот культивирую образ матери и отца. Мы встретились с бывшим супругом Ксении как-то, пообщались. Я говорю, важно, чтоб ты понимал, у меня нет задачи перетянуть одеяло. Часто им повторяю: «Слушай, а папа у тебя такой молодец!» К тому же, папа у них про одни грани, а я — про другие. Про творчество, про веселье. Я тот, кто, не являясь родителем, будет с тобой играть так, как никто и никогда.

— Это хорошо, когда отец общается, сколько разных примеров обратной ситуации, в том числе, у известных людей.

У них все четко, дай Бог здоровья. Они поэтому от части за границей и живут, у бывшего супруга Ксении там свои дела, бизнес. У детей — учеба. Поэтому Ксюнечка, учитывая все визовые истории, вынуждена туда-сюда мотаться. Это непросто, но так дано. Конечно, периодически тяжело, скучается дико.

— Как часто вы вообще видитесь? У вас ведь тоже график будь здоров!

Ну, раз в месяц точно. Как-то было два месяца разлуки. И я тогда как раз придумал «Иное». От разрывающей изнутри любви! Штырило так, как до начала отношений. Надо просто сразу пускать энергию в нужное русло. Особенно, если доверяешь этому.

— Судя по стихам, по этому проекту, по тому, как говорите о жене сейчас, вы очень трогательно, романтично друг к другу относитесь. А в жизни, в быту, как вы свою любовь демонстрируете?

Самое главное — нежность. Сюрпризы бесконечные. К примеру, прилететь к ней без предупреждения. Что-то купить, спрятать, подложить… Это не обсуждается, это я обожаю, и знаю, как она любит и что. Учитывая все, что Ксюша прошла в жизни, что видела, где была, какой она человек… для нее только, наверное, истинная, настоящая любовь представляет интерес. И юмор. Юмор — основа нашей семьи. Жена сама шутит так, как мне и не снилось. Здесь наши субличности идеально встретились и сошлись. Мы друг друга и согреваем, и раскрываем, и взращиваем. Я для нее единственный коуч. А она — для меня. Она прекрасно владеет словом и помогает этим миру. Может одним разговором изменить жизнь человека.

Да, ссоры случаются и у нас, с кем не бывает. Но я отхожу и примерно через 2 минуты думаю, «ты с кем вообще качаешь качели, ты чего?» Тут же возвращаюсь, говорю, «малышка, прости». Она смеется: «Что-то долго, две минуты тебя не было». Чем дальше, тем у меня четче понимание, что мы вместе должны двигаться, делать проекты и раздавать все, что обрели и открыли. В «Ином» Ксения иногда, кстати, тоже появляется в финале. То есть мужчина целый час рассказывает о любви к женщине, о том, как раньше встречался со всяким абьюзом, завистью, злостью, все вытаскивает из себя. Гаснет свет, включается обратно… и в финале появляется девочка на коляске.

— Это в прошлых отношениях вас так помотало — до встречи с Ксюшей?

Это вообще была моя модель жизни. Неважно, убери одну женщину, поставь другую. Программы. Но благодаря Ксении я понял: если останусь там, где был раньше, если продолжу, я ее потеряю. А я хочу идти с ней до конца.

— Читала, что одной из своих главных негативных черт вы называли ревность. Ее тоже удалось победить?

Да, в первых же кейсах. Все проработалось и вышло в «Иное». И, показывая это на сцене, говоря про свои трудности, я попал в очень многих мужчин. «А я же так же», «А у меня то же самое», «Ну ты, чувак, дал — на сцене такое рассказать про себя». И многие потом лично писали, просили совета. Что касается конкретно ревности, то и тут в какой-то момент явилось осознание, что Ксюшу весь мир всегда любил и будет любить. Ее будут всегда хотеть обнять, ее всегда будут целовать и благодарить.

— Вы не раз признавались, что везунчик — все в вашей жизни происходит по воле случая. Это до сих пор так?

Так и есть. В театральный институт я поступил благодаря школьному учителю музыки и артисту Ивану Зосину. Когда учился в Красноярской государственной академии музыки и театра на втором курсе, ко мне подошел самарский режиссер Вячеслав Гвоздков и говорит: «О, а ты кто? Поедешь ко мне в Самару работать?» Доучился, поехал. Так как в Красноярском театре оставаться не собирался, мама там работала, я в этих стенах рос с детства.

В Самаре я был единственным молодым артистом, который ходил на все вечера памяти, восхищался, как это люди проработали всю жизнь в одном театре. Хотел так же. А потом еще сильнее закрутилось. В 2009 году я ездил в театральную школу от СТД (Союз театральных деятелей — прим.ред.), остался в их базе. И вдруг на почту приходит письмо от Летней Академии Никиты Михалкова. Я пробовался туда на первый набор — не взяли, а на второй вот попал. Отучился. В итоге думаю: да ну, блин, что-то суета какая-то в Москве, вернусь обратно.

— Но все-таки не выдержали, столица притянула!

Случился один звонок — тут Егору Дружинину спасибо. Мы с ним делали спектакль «Ангелова кукла». И я тогда увидел другую методику работы, другую культуру, другую готовность актеров к процессу. Возвращаюсь в Самару, а там все иначе. Но перед Москвой страх… И вот сижу и как-то по телевизору в сериале вижу Дружинина, набираю Лешe Литвинову, который курировал у нас летнюю Академию, много мне советов дельных дал. Захотелось его поблагодарить лишний раз. А он мне: «Так давай к нам на годовую программу? Будешь работать свои мероприятия по выходным, и у нас пять дней в неделю». И все. Я объявляю в Самаре, что ухожу. А Академия вдруг переносится на год — потому что Олимпиада в Сочи, все финансирование туда. У меня получился самый безболезненный уход из театра за всю историю. За год я постепенно вывелся из всех спектаклей, передал роли.

— А теперь вы ведущий артист «Мастерской 12». Тоже случай?

Мы и не знали, что Академия в итоге театром станет. Только через два года, в 2018-м, начали некоторые движения происходить. А тогда мы играли два спектакля, которые у нас появились с выпуска, один-два раза в месяц. В остальное время я что-то мутил, туда-сюда, там-сям, то-се. Начал снимать квартиру в Кузьминках за 30 тысяч, было тяжеловато порой. Но постепенно пошли съемки. Помню, у Андрея Богатырева первый фильм «Чай». Просто мимо проходил опять же — это туда же, в тему случая.

Главное в жизни — правильный посыл. А у меня он прост. Живи сердцем и будь добрым ко всем и не делай того, чего не хочешь, что бы сделали тебе. Все. Две фразы — хватит на всю жизнь. Мир вовремя подарил мне этот концепт, внедрил его в мою пустую башку.

— А с чем дебютировали именно в театре Никиты Михалкова?

«Укрощение строптивой» — Игорь Яцко ставил. И так как я там играл в пару, то имел возможность видеть постановку со стороны. Это был такой «киберпанк». Еще Антон Шагин был привлечен в эту историю, я у него многому научился. Регулярно здесь проводились мастер-классы с большими артистами — и я забирал. У меня есть такая фишка — схватывать кейсы сразу. Из информации сразу в знание. Вскоре Михалков стал худруком, Академия превратилась в театр, начался новый этап. Но во время третьего набора решили делать реконструкцию здания, только спустя годы мы заехали в свой домик. Все скитались, мотались. Зато на всех театральных площадках Москвы поиграли!

— Насколько вам легко с Никитой Сергеевичем взаимодействовать? Он же все-таки… великий. Какой он, как учитель, как партнер?

Я с ним прошел лютую трансформацию. На первом наборе, когда заново всему учился, у меня был перегруз, я понабрал отрывков немерено… Затем последовало истощение, не справлялся с материалом. Мы с Никитой Сергеевичем могли одну фразу репетировать по три часа. Потом, например, меня вообще снимали с роли и приглашали другого артиста на замену.

Бывали моменты за время обучения, что я хотел уйти из профессии, думал: «Я все на кон поставил, в Самару уже не вернуться, а тут такое». Потом, со временем, понял, что Михалков — бесконечно ищущий мастер, и у него совсем другая история поиска. Трансформация и улучшение героев, визуального ряда, порой изменение ткани спектакля.

Но крошил и ломал он меня мощно. Там не получается, тут не идет… Я тогда стоял — руки в карманы. 30 человек все время сидят в зале на репетициях. А не идет, стыд! И как гром звучат его слова: «Будешь у себя в Самаре так играть. Давай следующий отрывок». Ухожу, переодеваюсь, выхожу. Никита Сергеевич: «О, опять ты! Ну давай, удиви меня».

И вот эта пружина напряжения скрутилась однажды окончательно. Я всегда молчал, ничего не отвечал. Меня этому научил в Самаре Герман Греков, мой друг, точнее мастер, мол, «ты статный, взрослый, высокий мужик. Не оправдывайся никогда, из-за чего у тебя не получается. Держись молча. Не надо объяснять. Ты сразу рушишься. Мельчишь». И я вот так и стоял, ни слова не говоря. Взгляд в пол. А уходя за кулисы, думал, — 10 лет карьеры, номинации, премии, зрительский успех, все же было… И что теперь.

Как-то за несколько дней до премьеры «Метаморфоз» у меня получилось явить фразу, которую мы не могли долго найти. Михалков подходит ко мне, и так же при всех объявляет: «Молодец! Я таких мужчин уважаю. Я тебя ломал, ты мне ни разу не сказал ни слова. Такие люди для меня ценность. Давай, вперед». И после этого у меня как будто открылось второе дыхание. Я начал выдавать в отрывках такое, что он каждый раз повторял: «А я думал, мы уже здесь все нашли и тебе меня нечем удивить».

Пружина постепенно расслабилась. У нас как будто поменялся внутренний коннект. Я теперь все наши капустники веду, посиделки. Меня коллеги спрашивают порой: «Как ты так с ним можешь разговаривать? Ну, какие-то такие темы закидывать, прямо по краю ходить». А я его просто безумно люблю. Я всегда и везде за Никиту Сергеевича, даже в тех ситуациях, где гораздо удобнее спрыгнуть и соскочить, типа заодно. И это мне дает силу. Я ему безмерно благодарен. Что бы ни произошло, буду за своих: за своего мастера, за свою семью, за свою страну. Потому что это совсем другая энергия, когда ты определился.

— А потом вы уже и играть стали на одной сцене — в спектакле «12».

Там я уже окончательно успокоился и понял, что мастер с мастером взаимодействует. Хотя иногда думаю, как такое могло произойти, что я, репетируя спектакль, осмеливался говорить ему как партнер партнеру: «Никита Сергеевич, ну что вы там все время говорите во время моей реплики! У меня сейчас репризная фраза». И Михалков говорит, да Гиечка, ты прав, и с элегантными шутками в мой уже адрес, завершает разговор. Это вот про то самое величие, про простоту, про легкость.

А сколько еще он лично для меня сделал человеческого — в плане заботы, дружбы, даже какого-то отцовства. Это пришло после репетиций «12», где я с ним спорил. Он мне: «Хорошо, покажи, что ты хочешь сделать». Я показываю, Никита Сергеевич говорит: «Убедил, только давай докрутим». Тогда-то и пришло успокоение как у артиста, я осознал окончательно: там есть любовь, и на ней строится все. Михалков — хулиган, очаровательный, талантливейший. Кто-то нашел форму, тональность роли и делает всегда одинаково, а кто-то — как он, каждый раз делает по-разному. Тут закричал, тут на шепоте, тут так сказал, тут эдак, идет от состояния, от настроения. Он крутейший мастер.

— А в обычной жизни вы общаетесь?

Постоянно «кружочки» ему пишу. Когда мы где-то сидим, всегда тост за него, какие-то истории, все время он в них. Говорю: «Никита Сергеевич, понимаю, уже замучили, но мы вот сейчас за вас и о вас». И в ответ получаю: «Люблю вас, родные». Думаю, для него такое тоже важно, ценно. У него идеальнейший, я считаю, переход от той махины, которая называется кино, к театру — он передает здесь свое мастерство, взращивает учеников и творит.

Мой любимый спектакль — «Метаморфозы. Темные Аллеи», в нем я, увы, не участвую. Мы с Ксенией приходили недавно на показ — ну просто отдельный мир, погружаешься глубже и глубже. Даже обидно, что я там не занят. Хотя…

— Раньше ради театра вы от кино отказывались. Сейчас что-то изменилось? Что для вас на первом месте?

Сейчас скорее наоборот. Нет, театр — это любовь, это мое призвание, я с ним буду, я без него не смогу. Но мне хочется в кино, на непаханное поле. В театре уже столько мною исследовано. Кого я только не играл, в каких только жанрах, и моноспектакль, и детские постановки, и драма, и так, и эдак шалил. Плюс мы ведь это строили, создавали. Традиции какие-то вкручивали.

Но сейчас меня волнует кино. Там еще нет той реализации, какую я бы хотел. Нет, оно в жизни присутствовало — и главная роль, и разные персонажи. Но я исследователь. У меня есть запрос, например, на многосерийный проект. И чтобы каждый раз нужны были новые навыки для воплощения героя. В «Красном призраке 1812» скилы конного спорта, сабельного боя загрузил. Сейчас проект «Шторм» снимаем. Про события 1979 года в Афганистане. Автоматы, стрельба, спецназ, — супер. И, конечно, кино — это медийность. А медийность — это ресурсы, большие возможности и… гонорары.

— Наверняка в «Мастерской 12» вы набрали немало связей? Пользуетесь?

Я их долго не использовал, пока мне не объяснили, что это неправильно. Я веду мероприятия, фестивали, вечеринки, вся индустрия меня знает. Но для меня было недостойным просить, напоминать о себе. Пока мне не привели несколько примеров. И я понял. Говорю, так, теперь мне нужен человек, который будет просто сообщать информацию о проектах, а я дальше уже лавировать, мол, кто продюсер? А, этот, помню, свадьбу ему вел! И пришло в мою жизнь агентство Марины Карнаевой.

— А что касается финансовой составляющей, вы уже довольны тем, что есть?

Еще ого-го сколько надо работать, чтобы почувствовать удовлетворение. У меня есть квартира в Абхазии, там мама живет. Хочу свой дом, хочу ездить с семьей по всему миру, заниматься благотворительностью, делать проекты во благо будущих поколений. Планов столько!

Ну а пока радуюсь тому, что имею. К счастью, у нас с Ксенией все создано для того, чтобы детки приезжали, чтобы мы вместе жили и кайфово проводили время. Есть свой маленький уютный мирок. Мы летаем отдыхать, летаем друг к другу регулярно. Мир ивентов, конечно, очень помогает. Что такое зарплата в театре, ну куда? Это про другое. Всегда повторяю: сам готов доплачивать, чтобы выходить на сцену.

— Говорят, такие энергичные и активные люди страшны в момент депрессий и кризисов. У вас бывает, что вы выключаетесь, перегораете?

Если нет объекта, нет зрителя, я выключаюсь. Просто покой. В такси езжу молча, но с улыбкой. Но это не про выгорание и плохое настроение, грусть, тоску. У меня отключен этот файл. И его не надо включать. Зачем? Всегда все в жизни — самый лучший вариант. Всегда! Господь обо мне заботится. Я был много где. И за «занавес» заглядывал не раз, видел, как он устроен. Видел смерть, видел жизнь. Единственное, для чего здесь нужно находиться, — радость. Если у тебя получается круглосуточно радоваться, даже если ты просто уставший сидишь дома, тогда можно говорить, что ты что-то познал в этом мире.

А как я могу не радоваться, тем более, рядом с такой женщиной. Которая абсолютно точно пришла менять мир, и мой — особенно. Поэтому нет даже мыслей в сторону каких-то депрессий, страданий, грусти. Есть у меня еще одно любимое, но не печатное слово. Которое очень относится к артистам. Всю жизнь я рыл разные практики, проходил тренинги — только лишь для того, чтобы не быть в этом плане похожим на артиста. Так что все под контролем, все это «высококультурный рок-н-ролл»!