«Мое отцовство вне игры!»: Омаров о том, запретила ли Бородина ему общаться с дочкой после скандала с Сердюковым

Курбан, почему вы решились на участие в шоу «Мастер игры»? Не было ли опасений, что в итоге станете антигероем. Многие участники первого сезона раскрывались не с лучшей стороны.

Меня привлекла концепция «Мастера игры». Это не про то, кто громче кричит, а про того, кто лучше считает ходы. Это интеллектуальный вызов. Что касается роли антигероя, в любом качественном шоу зритель ищет правду. Если правда выглядит жестко, ее могут назвать антигероизмом. Я не боюсь оценок, я боюсь быть скучным и предсказуемым. Я шел туда быть собой, а не нравиться всем.

Хочется сразу перейти к острой теме про Николая Сердюкова. Для вас наверняка стало сюрпризом, что он тоже мог участвовать?

Во-первых, сама концепция шоу подразумевает, что мы не знаем, кто будет среди участников. Нас доставляли разными рейсами, разными самолетами, в разные отели. И все же в мире медиа сюрпризов почти не бывает. Я догадывался, что какая-то подстава будет. Понимал, что состав окажется заряженным. Для меня это было лишь дополнительным условием задачи, которое делало игру интереснее. На поле выходят разные игроки, это нормально.

Вы спокойно к этому отнеслись?

Абсолютно спокойно. Я был уверен в себе. Наверное, мне было даже интереснее проверить себя, именно за этим я туда и шел.

Видео, которое вы записали для Николая после его ухода, многим показалось эмоциональным. Так ли это и как сейчас относитесь к его побегу с проекта?

Никаких эмоций там не было. Я записал его, потому что считал это правильным. Человек приехал, развернулся — это выглядело странно. Я предложил ему войти вместе. Это не эмоции, а здравый смысл. Как отношусь сейчас? Так же. Каждый принимает решение сам и живет с ним сам.

Вы обсуждали эту ситуацию с Ксенией лично, если можете поделиться?

У нас давно выстроены границы, касающиеся нашей общей ситуации. Все, что касается шоу и медийных интеграций, — это рабочие моменты индустрии, частью которой она тоже много лет является. Претензии возникают там, где есть недосказанность. А у нас все предельно прозрачно: каждый занимается своей жизнью и своей карьерой.

То есть получается, что эта ситуация никак не повлияла на ваше общение с дочерью?

— Теона — мой ребенок, моя единственная дочь. Никакие шоу, скандалы и публикации не влияют на то, папа я или нет. Мое отцовство вне игры!

Мы с Михаилом Терехиным много говорили про участие Николая. И у него такая позиция, что Ксения вполне могла сказать мужу: «Мы посовещались, и я решила, что надо возвращаться». Как думаете, мог быть такой сценарий?

Не знаю. Михаил сказал то, что считал нужным. Я привык опираться на факты, а не на догадки. В шахматах так бывает, что один игрок продумывает ходы другого наперед. Кто принимал окончательное решение в той семье, мне неважно. Важен результат: участник покинул поле до начала основной битвы. Мотивы пусть остаются за кадром. Я не знаю, что происходит внутри их семьи, и не хочу знать. Михаил высказал свое мнение — это его право. Мое мнение: каждый мужчина принимает решение сам.

Как ваша супруга Валерия отнеслась к этому скандалу вокруг шоу? И в целом, как она реагирует на постоянные обсуждения ваших прошлых отношений в Сети? Ведь люди до сих пор приходят к вам в комментарии с этой темой.

Валерия — человек с невероятной внутренней выдержкой и мудростью. Она понимает, кто я, понимает специфику моей публичности. Мы не живем прошлым, у нас слишком много дел в настоящем: семья, сын, общие проекты. Она смотрит на эти скандалы с улыбкой, потому что знает реальную картину. Ее спокойствие — мой главный ресурс.

Мы столько лет в этой теме, что комментарии в Сети — последнее, на что мы обращаем внимание. Это абсолютно неблагодарное дело, и мы этим не занимаемся.

Сейчас у вас уже совсем другой этап жизни. Как себя ощущаете, чем живете, довольны ли тем, как все складывается?

Я нахожусь в своей лучшей форме — и ментально, и физически. У меня есть все, что нужно мужчине для счастья: любимая женщина, дети, дом, который я строю для наследия, и ясное понимание будущего. Я доволен тем, что перестал кому-то что-то доказывать и начал просто созидать, просто жить.

У вас подрастает сын Адам — это уже ваш третий ребенок. Замечаете ли, как с годами меняется ваше отношение к отцовству?

Конечно. С Адамом я стал более осознанным. В 20 лет отцовство — это инстинкт, а в 45 — уже философия. Сейчас я больше внимания уделяю деталям, передаче смыслов. Я стал спокойнее, терпеливее. Я не просто ращу сына, я формирую мужчину, глядя на которого смогу гордиться так же, как горжусь старшим сыном Омаром. Омар в младшем брате души не чает, просто обожает его.

Все ваши дети так или иначе находятся в публичном поле, в том числе потому, что вы сами иногда показываете их аудитории. Чему стараетесь учить детей, понимая, насколько жестоким может быть хейт, особенно по отношению к ребенку?

Если мы говорим про хейт, то я учу их не бояться мнений. Я учу их знать себя достаточно хорошо, чтобы чужие слова не определяли их самооценку. Хейт всегда говорит о том, кто хейтит. Это не про тебя. Если ты это понял — ты свободен. Я хочу, чтобы мои дети были свободными людьми.

Мои дети развиты, эмоционально стабильны. Когда в голове пустота, ее легко заполнить чужим мнением. А у них этого нет. Они знают про себя все и понимают окружающий мир.

Хотелось бы вернуться к Михаилу Терехину. Для многих стало неожиданностью, как быстро вы нашли общий язык на проекте. За счет чего возникло такое взаимопонимание?

Мы были знакомы еще до всех этих историй с Ксенией. А шоу просто дало нам возможность снова поговорить без лишнего груза. Мы взрослые люди, нам нечего делить. Прошлое осталось в прошлом. Нам было интересно обсуждать механику игры. Михаил — опытный человек, понимающий правила телевидения. На проекте он был одним из немногих, кто действительно понимал суть происходящего. И, честно говоря, на проекте я открыл для себя нового Михаила, с которым мне было невероятно интересно проводить время.

Михаил, кстати, тоже говорил, что хотел бы продолжать общение после шоу и даже видеться семьями.

Это взаимно. Мне с ним интересно общаться. Люди часто воспринимают его слишком просто. Но простые люди не становятся начальником криминальной полиции Люберецкого ОВД. И об этом всегда стоит помнить.

Судя по первому сезону, вы понимали, на что идете. Не опасались интриг и предательств? Вот победителю первого сезона Денису Власенко потом пришлось уйти в горы, чтобы восстановиться после проекта. У вас не было желания закрыться от людей?

Я был в кругу своей семьи. Получал от них энергию, благодаря им подзарядился и пошел дальше.

И почему все-таки стоит смотреть второй сезон «Мастера игры»?

Приведу один пример. Когда я был на шоу, мне казалось, что все легко, весело и просто. А когда вернулся домой, неделю лежал и не мог встать. Я думал, что полон сил и энергии, а оказалось — был полностью опустошен. Это очень тяжелый проект: эмоционально, психологически. Сидя на диване перед телевизором, этого не понять. Там постоянное напряжение с участниками, недосып, вечный анализ — голова не перестает работать. Это один из самых сильных и интересных проектов, которые я знаю.