Батискаф «Титан»
На борту находились пятеро человек. Большинство из них — не просто влиятельные фигуры, но исследователи и энтузиасты экстремальных экспедиций.
Среди членов экипажа — Стоктон Раш, основатель компании OceanGate, которая создала злополучный батискаф, а также Поль-Анри Наржоле, бывший командир флота.
В числе пассажиров — миллиардер Хамиш Хардинг, установивший несколько мировых рекордов как путешественник, а также глава крупной корпорации Шахзада Давуд и его 19-летний сын Сулеман.
Близкие погибших до сих пор не могут поверить в случившееся. Вдова Шахзады Давуда, Кристин, признается: на борту «Титана» должна была оказаться она, а не сын. В последний момент женщина передала билет Сулеману, чтобы тот смог провести время с отцом.
«Одна из сотрудниц Канадской береговой охраны дала мне лучший совет в моей жизни: „Задним умом не одумаешься, поэтому не попадайся в эту ловушку. Просто потому, что ты знаешь это сейчас… ты не знала этого раньше“.
Я всегда помнила, как она мне это говорила. Сулеман хотел поехать, и я была рада уступить ему место. Я была рада за него. Хотела, чтобы он мог создать воспоминания со своим отцом. Я ничего не могу с этим поделать», — говорила Кристин.
Сулеман опасался погружения на батискафе, но хотел порадовать отца
Напомним, что «Титан» перестал выходить на связь спустя почти два часа после начала погружения. Позднее стало известно, что батискаф сжало под воздействием давления, а гибель людей наступила мгновенно.
«Мы не получали тела девять месяцев, — говорила Кристин. — Когда я говорю „тела“, я имею в виду оставшуюся кашу. Их доставили в двух маленьких коробках, похожих на обувные. Они мало что смогли найти. У них образовалась большая куча, которую они не могут разделить, вся ДНК смешана».
Вдове тяжело вспоминать о потерянных близких. Единственное утешение Кристин — мысль, что они не испытывали боли.
«Я научилась уделять внимание своему горю, — делилась она. — Я иду в комнату Сулеймана. Иногда я нахожу кошку спящей на его подушке, сажусь на кровать и позволяю горю нахлынуть. И через некоторое время я могу отложить горе до следующего раза, когда оно станет невыносимым. Я много работала над горем по Сулейману, но только сейчас начинаю скорбеть по мужу. Публично их всегда сравнивают, но это два разных отношения. Две совершенно разные боли».
