Олег Винник и его жена Анна
После того как пара сообщила о расставании, Олег вновь вышел на связь с подписчиками и ответил на их вопросы. Он признался, что инициатором разрыва стала жена.
«Аня приняла решение о разводе. Не хочу, чтобы вокруг этого было много домыслов, поэтому скажу прямо. Мы оба пытались сохранить семью: были разговоры, были попытки разобраться, было время, были обращения к специалистам. Но иногда этого все равно оказывается недостаточно.
Мы оба публичные люди, поэтому считаю важным сказать правду самому, а не оставлять место для слухов, осуждения и чужих версий. Я беру ответственность на себя и хочу закрыть эту тему честно и без лишнего шума, хотя вряд ли получится», — заявил предприниматель.
Пара продолжит вместе заботиться о сыне
Винник не скрывает, что из-за собственных переживаний потерял любимую женщину. «Я понимаю, что был непростым человеком. У меня есть свои травмы, свои ошибки, и я не всегда справлялся с собой так, как должен был. Я потерял внутреннюю опору, не смог вовремя разобраться в себе и в том, что происходило между нами. И в какой-то момент стало ясно: я не смог дать человеку рядом то, что он ждал и заслуживал — покоя и безопасности», — поведал он.
Анна не скрывала, что трудности в браке были
Бизнесмен переживает этот период очень тяжело. «Это мой тяжелый урок. Я его принимаю. Не перекладываю вину, не ухожу от ответственности, но и не собираюсь делать вид, что все было просто. Справедливости ради — на меня тоже упало много проблем и ответственности, я тоже не получил того, к чему я так стремился.
При этом хочу отдельно сказать: я прошу уважать личные границы Ани и не превращать нашу ситуацию в публичное копание в чужой боли. Мне не привыкать к вниманию и жесткой публичной оценке, но здесь речь не только обо мне. У нас есть сын, и ради него мы должны сохранить нормальное человеческое общение, уважение и спокойствие. Я правда старался, но уже было поздно», — раскрыл Олег.
Незадолго до объявления о расставании Винник рассказывал в блоге, что обратился к коучу, чтобы разобраться в своих проблемах. «У меня нет мечты. У меня есть тревога и желание, чтобы все „осталось как есть“. А потом он сказал фразу, которая меня накрыла: „Ты говоришь: буду спокоен, когда семье ничего не будет угрожать. Это концептуально недостижимо. Такие точки не существует нигде. Ничем извне нельзя подчинить состояние беспокойства“. И я понял — я жду снаружи то, что можно найти только внутри… Я строил все заново. Думал — вот выстрою, тогда успокоюсь. Выстроил. Не успокоился. Тревога просто меняет адрес. А я за ней бегаю», — писал он.
