Трагедия в Буденновске 25 лет спустя: воспоминания заложников и бойцов

*Алексей Пивоваров признан иностранным агентом по решению Министерства юстиции РФ от 3.06.2022.

Настоящий материал (информация) произведен, распространен и (или) направлен иностранным агентом Пивоваровым Алексеем Владимировичем либо касается деятельности иностранного агента Пивоварова Алексея Владимировича.

14 июня 1995 года банда во главе с Басаевым ворвалась в Буденновск и захватила местную больницу, взяв в заложники мирных жителей. Изначально, как предполагают сотрудники МВД, группа боевиков держала курс на другой город, но их планы были нарушены.

Колонну из «КАМАЗов» остановили у поста на въезде в Буденновск. Сопровождающие лица, ехавшие в автомобиле, замаскированном под патрульную машину ГАИ, сказали, что везут тела солдат, убитых в Чечне. Постовой, заподозрив неладное, попросили колонну проследовать до здания местной милиции. Именно оно и стало первым объектом, который обстреляли боевики. Затем террористы поехали в центр города, паля из пулеметов прямо по прохожим. Около центральной площади бандиты взяли в заложники более тысячи горожан и погнали их в сторону больницы.

Людей в форме — военных и милиционеров — расстреляли первыми. Всех остальных держали в здании больницы несколько дней. В результате теракта погибли 129 человек, а 415 были ранены. Спустя 31 год с момента трагедии мы делимся воспоминаниями непосредственных участников событий, для которых июнь никогда не будет прежним.

Младший заложник и испуганные матери

14 июня 1995-го Светлана Лактионова из Прасковеи собиралась к подруге в Буденновск. На руках у женщины были дочки, — четырехлетняя Арианна и десятимесячная Юля — поэтому муж Светланы Олег специально заехал близкими в обеденный перерыв, чтобы доставить их в гости.

В центре семью сразу остановили три вооруженных боевика, приказавшие выйти из машины. «Арианна потеряла сандалики. Босую дочь я на бегу схватила на руки. Останавливаться было нельзя. За спиной раздавались выстрелы. Кто-то кричал, что нас гонят в рабство в Чечню», — вспоминала Светлана.

Сперва людей рассадили вокруг бензовоза, а затем построили в колонны и повели к больнице, громя по дороге ларьки. С мужем Лактионову разделили, и первую ночь она с девочками провела на полу в кабинете главврача. Десятимесячная Юля оказалась самым младшим заложником из тех, кого схватили на улице. «Всех мужчин согнали в столовой и усиленно охраняли. В один день Юля увидела отца и бросилась к нему. Ему сказали, что если он не будет бежать, ему разрешат с ней спуститься. Потом муж был уже с нами», — рассказывала Светлана.

Террористы принесли стационарный телефон и приказали пленникам звонить родным и передавать их требования, намереваясь остановить войну в Чечне. Еще одна заложница Надежда Алехина рассказывала, что боевики писали имена, фамилии и год рождения прямо на телах своих жертв, чтобы в случае их гибели можно было установить личность.

Оксану Алейникову те события застали в родильном отделении: 8 июня на свет появилась ее дочка Лера, а в день захвата должна была состояться выписка из больницы.

«Боевики заходили к нам в палаты и говорили: „Идите к окнам и смотрите, как мы ваших летчиков расстреливать будем“. Врачи потом из шестерых палат девчонок согнали в выписную комнату. Они спрятали нас и сказали носа своего не показывать, пока все не уляжется. Мы у себя спрятали жену летчика. Смастерили этой женщине из того, что было, куколку, завернули как ребенка в одеяло. Террористы не смотрели, что внутри свертка. Пронесло», — откровенничала Оксана.

Переговоры

Первые попытки переговоров начались утром 15 июня, когда в больницу приехал глава краевого РУБОП Владимир Попов. Один из подчиненных силовика признал в сподручном Басаева родственника и призвал его воевать с вооруженными людьми, а не женщинами и детьми.

Боевики потребовали прислать к зданию представителей прессы. Едва только главе УВД Ставрополья Медведицкову удалось вывести пятерых заложников, Шамиль Басаев заявил, что будет убивать по пять человек в час, пока не войдут журналисты. Когда сроки затянулись, террорист выполнил обещание. Тогда заведующая хирургическим отделением Вера Чепурина с замглавврача Петром Костюченко отправилась на переговоры в штаб и вернулась назад с репортерами около восьми вечера. У входа их застигла перестрелка, Вера получила ранение в горло, но выжила.

«Первое, что я помню, это страшный смрад, стояла невероятная жара. А у больницы вокруг меня валялись трупы, и они начинали разлагаться, я помню этот резкий запах. В больнице куча народу, которые лежали на полу, кто-то на матрасах, кто-то просто на голом полу, по коридорам, по бокам, с левой, с правой стороны. Народ был измучен, изможден, потому что не было ни воды, ни еды», — описывал тот кошмар бывший журналист Олег Петровский.

Штурм

17 июня российский спецназ начал штурм больницы. Боец подразделения «Альфа» Алексей Егоров вспоминал, что они с ребятами шли на захват, не зная даже, сколько боевиков засело в корпусах клиники. «У меня не было страха, я четко шел к цели. Нас было 100 человек. Мы готовы были воевать и выполнять приказ. Каждое окно превратилось в огневую точку», — говорит Егоров.

В ходе штурма 30 человек были убиты, 70 ранены. Но спецназовцы знали, что в больнице находятся еще более тысячи людей, и жертв может быть больше. После перестрелки боевики предложили пойти на переговоры и в качестве жеста доброй воли выпустили медиков.

«Это героические люди. Я подхватил их и увел из зоны огня. Их дрожь колотила. Врачи заявили, что в больнице много убитых и раненых», — вспоминал бывший депутат Госдумы Юлий Рыбаков.

После заключительной части переговоров, которые курировал глава правительства Виктор Черномырдин, захватчики начали отпускать людей. Российские власти согласились прекратить боевые действия на территории Чечни, а также позволили нападавшим вернуться в республику.

19 июня террористы покинули Буденновск. Всего во время тех событий погибли 147 человек, около 500 были ранены.