В 90-е «Стрелки» быстро обрели любовь публики. Слушателям нравились дерзкие хиты и образы девушек. Однако те признаются, что едва ли разделяли ценности группы.
«Я на кастинг пошла только из-за того, что хотела работать на сцене, так как была профессионалом, — признается Светлана Бобкина, известная как Гера. — Я должна была служить в театре. Было три театра, в которые брали по блату либо самых-самых, я такой не была. Я окончила ВГИК, а он не очень котировался в театральной среде.
<…> В первом альбоме есть песня «Новые русские девочки». Для меня это просто… В этом тексте вообще нет поэзии, просто набор каких-то лозунгов. Для меня это был треш! Я воспитывалась на классике, понимаете? С детства были внутренние ограничители. Я вообще не слушала попсу. Перестраивалась, так скажем, в эту сторону, начала ее рассматривать и изучать. А что вообще такое поп-музыка? Делала то, что мне давали делать».
С ростом популярности девушки стали все чаще задумываться о размере гонораров. Ведь на первых этапах им платили как начинающим артисткам. Однако, как только участницы «Стрелок» подняли эту тему, начались проблемы. Создатели проекта не воспринимали девушек состоятельными артистками. Они были уверены — успех группы обеспечен и с другим составом.
«У нас заканчивался контракт. Мы с девчонками встретились, чтобы подумать, как будем жить дальше, — вспоминает Екатерина Кравцова, выступавшая под псевдонимом Кэт. — Мы знали, сколько стоим. И решили, что хорошо бы поднять гонорар. На общем собрании, когда были продюсеры, я этот вопрос подняла. Никаких решений тогда никто не принял. Я просто озвучила, мы разошлись.
Я отработала Новый год, а 3-го января мне позвонил наш продюсер Игорь Силиверстов и сказал, что я уволена. У меня такое ощущение, что это увольнение было показательной поркой. А потом, когда я приехала отработать в марте, прозвучало: «Возвращайся». А я принципиальная дама, сказала: «Нет». Мыши плакали, кололись, ели кактус. Нет, я не вернусь. Было очень больно, очень сложно, но… Я не могла вернуться. Именно потому, что слишком больно».
Со временем в «Стрелках» не осталось ни одной солистки из первого состава. Певицы признают, что их группа — чисто продюсерский проект, но подчеркивают значимость своих личных образов.
«Нам было по 29 лет. Они сказали, что мы уже старушки и у нас нет будущего. Но, когда они брали нас, то делали ставку на персонажей, на образы. После нас они взяли молодых девочек, которые оказались никому не нужны. Потому что „Стрелки“ — это про характер! А они взяли чик. Причем они классно пели, лучше нас в сто раз, именно вокалистки.
Но в шоу-бизнесе главное не только то, как ты поешь. Должно все совпасть. Ты можешь даже шептать. Вон Борис Моисеев шептал так, что залы с ума сходили, понимаете?» — рассуждала Гера.
Несколько лет назад участницы золотого состава объявили о воссоединении. Артистки до сих пор успешно выступают по стране, однако не обходится и без проблем.
«Есть очень много людей, которые не хотят, чтобы мы выступали в принципе. Теперь нас пытаются убрать со сцены, — говорит Мария Корнеева на YouTube-канале „Однажды“. — Мы боремся. Во-первых, есть за что. Наш автор борется за свои хиты. Не выйдет, значит, будем петь другие песни „Стрелок“. У нас их 138, и они все прекрасные, так что мы найдем, что петь.
