Роман Костомаров
В больнице Роман провел 175 дней. У олимпийского чемпиона развились сепсис и септический шок, спортсмена подключили к аппарату ИВЛ, а затем ЭКМО. Из-за нарушения кровообращения начался некроз тканей, и врачам пришлось провести несколько операций по ампутации стоп и кистей рук.
Восстановление после пережитого оказалось невероятно сложным. Еще недавно физически крепкий мужчина, привыкший к колоссальным нагрузкам, оказался практически беспомощным. Даже простейшие движения давались ему с огромным трудом.
«Тело просто атрофировалось, голова не поднимается с подушки. Ты просто фактически скелет. Из здорового мужика буквально за три-четыре недели ты просто превратился непонятно во что. Конечно, этот период был самым-самым трудным, чтобы начать делать маленькие шажочки, еще лежа в кровати.
Каждый день к тебе приходит реабилитолог и врач, который помогает тебе поднимать руки, голову. Первое время просто вертикализироваться, сесть на кровать, потому что поначалу это просто невозможно: голова падает, тебя три человека держат, Оксана поддерживает. Ты просто 15–20 секунд просидишь и больше не хочешь ничего делать», — вспоминает фигурист в программе «Сегодня вечером» на Первом канале.
Огромную роль в его восстановлении сыграла супруга Оксана Домнина. Женщина практически не отходила от мужа. Роман признается, что сам не представлял, насколько сильной окажется любимая женщина.
«Я думаю, 100%, если бы жена не была рядом, у меня бы что-то переключилось в голове. Бывают же такие случаи, что женщина или мужчина оставляют в непростых ситуациях. Я даже близко не мог представить себе, что у Оксаны есть столько мужества. Я знаю, что женщина сильная, но чтобы такой сильной оказаться… Я, честно говоря, был поражен», — говорит Костомаров.
Между тем Домниной пришлось переживать не только за мужа, но и думать о том, как сообщить страшные новости детям. Сыну и дочери не разрешали появляться в больнице, Оксана старалась объяснять происходящее доступными для них словами. Оба наследника были сильно напуганы.
«Первый месяц мне приходилось подбирать слова, как-то доступным языком пояснить, что происходит. Когда нужно было рассказать про то, что Роману будут делать операции, как я объяснила, папе заменят его ручки и ножки на супертехнологичные. Конечно, сыну было на тот момент семь лет, у него стояли в глазах слезы, он не все понимал. Но я сказала ему, что папа будет самым крутым, самым сильным, на это нужно только время.
Настя постарше, сразу все поняла, у нее лились слезы, с ней пришлось уже более по-взрослому поговорить. Конечно, главным вопросом для нее было: «Папа выживет?» Я говорила, что папа старается, делает все возможное, чтобы жить, и врачи, и мы всей семьей делаем все для того, чтобы папа жил», — поделилась Оксана.
Роман в тот период не до конца осознавал, насколько серьезными окажутся последствия болезни. Когда начались необратимые изменения тканей, спортсмен замечал, что пальцы и руки чернеют, но надеялся, что медики смогут все исправить.
«Я не понимал, что происходит. Когда видишь черные пальцы и руки, я же знаю, что люди ходят на Эверест, отмораживают, и им тоже это все… Но я находился в состоянии полусна-полуреальности и чувствовал, что пахнет жареным, но до конца не мог понять, что врачи это никак не смогут исправить, чтобы все опять разровнялось. Даже мыслей таких не было, что может как-то быть по-другому.
Говорить я не мог. Когда врачи спрашивали разрешение на операцию, сказали: «Моргни, если даешь согласие». Конечно, я моргнул, со слезами на глазах. Не знаю, сделал бы я то же самое, будь я в другом состоянии, более адекватном… Но на тот момент я сделал свой выбор и все», — с трудом рассказал Костомаров.
