Кира Короткова появилась на свет 5 ноября 1934 года в городе Сороки, который тогда входил в состав Румынии, а ныне является частью Молдовы. Мама девочки Наталия работала гинекологом, а позже стала замминистра здравоохранения СРР.
Папа Юрий Коротков активно боролся с фашистским режимом, за что поплатился жизнью — в 1941-м отец Киры был арестован в ходе неудавшегося десанта на оккупированной территории и расстрелян. Семилетняя девочка в то время находилась с мамой в эвакуации в Ташкенте, но трагедия навсегда оставила в ее душе след.
После войны Кира с матерью переехали в Бухарест, где Наталия Короткова построила успешную карьеру в правительстве. Самым ценным в работе родительницы девочке казался специальный пропуск, открывавший двери во все местные кинотеатры. Наша героиня влюбилась в кинематограф окончательно и бесповоротно, поэтому поступила во ВГИК на курс Сергея Герасимова. Но легко ли Кире Муратовой было заниматься любимым делом в эпоху цензуры?
Начало пути
В 1960 году Кира переехала в Одессу и устроилась на местную киностудию. В тот период произошли глобальные перемены и в личной жизни девушки она вышла замуж за режиссера Александра Муратова и подарила ему дочку Марианну.
Первые фильмы супруги снимали вместе: их дебютный проект «У крутого яра» вышел в 1962-м, за ним последовала лента «Наш честный хлеб». Картины казались скромными, но уже намекали на будущий стиль Киры Муратовой, акцентируя внимание на повседневности и психологизме персонажей.
Вскоре личная жизнь дала трещину — как говорил Муратов, просто они были слишком «молодыми и резкими», поэтому разругались и развелись. Александр уехал в Киев, где продолжил карьеру, ну а Кира осталась в Одессе, где начала снимать кино самостоятельно. «Если бы мы с Кирой не развелись, она бы не стала той Кирой Муратовой, которую все знают. Она, пожалуй, единственный сюрреалист в российском кино. Первые картины я ей помогал делать — у меня было больше производственного опыта, я ведь начинал учиться на операторском», — пояснял спустя годы бывший муж режиссера.
Прорываясь сквозь цензуру
В 1967-м вышел фильм «Короткие встречи», где Кира Муратова не только режиссировала, но и сыграла главную роль. Картина повествовала о любовном треугольнике, и критики отметили ее поэтичность. Но цензура уже затаила обиду: фильм сочли слишком «интимным» и не вписывающимся в идеалы советского кино.
«Эта картина была под угрозой, — добавлял Александр Муратов. — Кира очень хотела снять Любшина, а он ушел на картину „Щит и меч“. Второй режиссер — Саша Боголюбов — привез своего приятеля, начинающего актера Володю Высоцкого. Кира его сразу же отбросила, сказала, что у него морда как кирпич, и вообще он не в ее вкусе. И тогда я потихоньку сказал Кире: „Я в твой фильм не лезу, но подойди трезво: геологи как раз и похожи на Высоцкого — с красными обветренными лицами и гитарами через плечо“».
Лента вышла ограниченным тиражом, и по-настоящему его оценили только через 20 лет — тогда «Короткие встречи» посмотрели четыре миллиона зрителей. Еще сложнее оказалась судьба «Долгих проводов» — полную размышлений об одиночестве историю про мать и сына-подростка запретили к показу на 16 лет. Муратову обвинили в декадентстве и пессимизме, внесли в черный список, но это лишь укрепило ее решимость заниматься любимым делом.
«В советское время, после „Долгих проводов“ стало абсолютно ясно, что какой бы фильм я ни сделала, его обязательно будут ругать, — отмечала режиссер. — И я стала так мечтать, что давайте я буду снимать, а вы их складывайте куда-нибудь. И не показывайте, и не смотрите, просто дайте мне этим заниматься, я же такие дешевые фильмы снимаю, они недорого вам стоят.
Я очень долго жила в таком понятии, что мои фильмы должны лежать где-то в подвале, их никто не должен смотреть. Такой вид существования меня абсолютно устраивал. В какой-то момент они вообще перестали мне давать картины, уволили, всякие пошли репрессивные действия. Это меня очень, конечно, расстроило. А то, что они могли это просто положить на полку или в подвал, мне как-то… Ну ладно».
Муратова уехала в Ленинград, где сняла проникновенную драму «Познавая белый свет». Ей казалось, что здесь все будет по-другому, но цензоры лютовали и в России: из фильма «Среди серых камней» вырезали столько «неугодных» сцен, что Кира отказалась ставить свое имя в титрах.
Свобода слова и закат карьеры
Когда былой конфликт утих, режиссер вернулась в Одессу, где вышла замуж за молодого художника-постановщика Евгения Голубенко, ставшего ее опорой и соавтором сценариев.
Вздохнуть свободно Кире Муратовой удалось в период перестройки: ее «Астенический синдром» произвел фурор, удостоившись «Ники» и Спецприза Берлинского фестиваля. Проект снимался как мозаика, соединяя в себе черно-белую и цветную части, эстетичный «фильм в фильме» и неприятные сцены, впервые произнесенную с экрана нецензурную лексику и попытку вывести зрителей из моральной апатии. Сама Кира Георгиевна говорила, что впихнула в картину все, что только могла, ведь началась эпоха гласности.
«Считаю, что я дитя перестройки. Большую часть фильмов сняла после нее, когда появилась свобода слова. Свобода слова — вот это для меня успех! Когда человек в любой форме может сказать то, что он хочет сказать», — рассуждала сценаристка.
В 90-е Муратова действительно снимала активно: вышли картины «Чувствительный милиционер», «Увлеченья», «Три истории». Режиссер сотрудничала с Ренатой Литвиновой и Натальей Бузько, ставшими ее музами, и покоряла критиков эклектикой, смешивая пародию, нелинейный монтаж и сюжеты о маргиналах.
В нулевые вышли ленты «Чеховские мотивы», «Настройщик», «Два в одном», а признанием для режиссера стали награды фестивалей в Москве, Берлинале и Локарно. При этом картина «Мелодия для шарманки» лишила Муратову энергии: слишком много физических и моральных сил понадобилось на ночные и зимние съемки. Уже тогда здоровье подводило Киру Георгиевну, и фильм «Вечное возвращение» 2012-го стал для нее последним.
«Я сейчас не снимаю кино и вообще отреклась от этого. Так я могу это назвать — отреклась. Я сказала, что больше снимать кино не буду, и не только по состоянию здоровья. Наверное, что-то во мне поломалось, кончилось, я больше не хочу, и мне многое очень не нравится», — признавалась Кира Муратова в 2016-м, за два года до своей тихой смерти от продолжительной болезни.
Личные тайны
Хотя на закате пути Кира Георгиевна почти не давала интервью, для критиков она стала легендой авторского кино еще при жизни. При этом журналисты видели в биографии режиссера немало пробелов, пролить свет на которые не получается и сейчас.
«Однажды у меня произошла трагедия, — обмолвилась режиссер в интервью. — Умер мой ребенок, маленький. После этого у меня долго было такое состояние, что я не могла воспринимать стихи, музыку, вообще искусство. Мне это все было омерзительно, казалось неправдой. Невроз, что ли, — он длился довольно долго, потом прошел».
Но о каком ребенке говорила Кира Георгиевна? Потеряла ли она малыша в союзе с Голубенко, имела в виду метафору о гибели фильма или же речь шла о дочери Марианне? Как и Светлана Дружинина, для которой смерть сына Анатолия стала запретной темой, Муратова не комментировала ухода из жизни наследницы. «Пока была жива наша общая девочка, мы общались в умеренных дозах. А после трагической гибели Марьяны общение сошло на нет. Точек соприкосновения не стало», — говорил первый муж сценаристки.
Известно, что Марианна рано вышла замуж и родила двоих сыновей, одного из которых, Антона, зрители могли видеть в картине «Вечное возвращение». Поговаривали, что дочь режиссера подсела на наркотики и умерла от передозировки, после чего бабушка взяла внуков под свое крыло.
По другой версии, родительских прав Марианна лишилась еще до смерти, ну а скончалась вовсе не из-за запрещенных веществ. «Ее менты избили в отделении, сломанное ребро проткнуло легкое. Потом был скандал, когда стало известно, чья это дочь. Муратова пыталась даже провести собственное расследование, но вразумительных плодов это не принесло. Для Киры тема дочери была табу», — рассуждали пользователи Сети, уверявшие, что лично знали семью.
