Марина Градская (Коташенко)
41-летняя Марина Градская призналась, что ей до сих пор тяжело принять смерть супруга, которого не стало почти пять лет назад. Женщина живет лишь ради сыновей — Александра и Ивана. Старшие дети Александра Борисовича — Даниил и Мария — не хотят принимать младших братьев и считают, что они не должны претендовать на наследство — этот факт очень ранит Марину.
«Конечно, очень тяжело потерять человека, с которым прожил столько времени, с которым есть дети… Я думаю, что время не лечит. Есть какое-то облегчение, как-то привыкаешь. Моя основная работа — воспитание детей: уроки, школа, готовка. В общем, обычный женский быт. Это не считая того, что параллельно я занимаюсь судами.
От детей ничего не скрываю, но рассказываю им все дозированно и в мягкой форме. Ваня еще маленький, не понимает, что происходит. Саша уже взрослый, может дать оценку происходящему. Но не говорю ему ничего плохого про брата и сестру. Для меня очень важно, чтобы не было обиды и злости. Александр был нашей опорой, за ним мы были как за каменной стеной.
При его жизни никто не смел даже подумать подобного по отношению к нам. После ухода Саши нас поддерживали его друзья. Мы до сих пор созваниваемся, они помогают советами. В любом случае надеюсь, что для нас с детьми все закончится благополучно. Поначалу я хотела все мирно урегулировать, но, к сожалению не удалось договориться, потому что старших детей не устраивает распределение долей. Те условия, которые они предложили, они просто невозможные и ущемляют права моих детей», — разоткровенничалась Марина Градская в интервью .
Марина была музой Александра Борисовича
Помимо всего прочего, блондинка призналась, что тщательно следила за здоровьем Александра Борисовича, но это было очень трудно. Мэтр все равно нарушал режим работы, отдавал предпочтение нездоровой пище и имел пагубные привычки. Молодая супруга злилась, но ничего не могла поделать.
«Попытки отговорить его от большого количества работы были. Но Александр Борисович — не тот человек, которого можно отговорить. Он горел проектом „Голос“, он очень любил учеников, он хотел сниматься. Запретить ему что-либо делать было невозможно. Даня с Машей тоже прилагали много усилий, чтобы уговорить его на лечение, предлагали варианты. Он от всего отказывался.
Очень уставал. Когда приходил домой, хотел расслабиться. Постоянно спрашивал, мол, почему я его пилю. Да, иногда мне удавалось уговорить его проходить обследование, он принимал препараты. Говорил, что будет есть то, что хочет. Сейчас я его понимаю. Он имел право распоряжаться своей жизнью. А тогда пилила постоянно, такой он был человек — невозможно что-то сделать», — отметила Марина Градская.
